Хроники Реликта. Том 2

Во всяком случае, до тех пор, пока до него снова не дотянутся шипы Большого Ничто.

Тартар отдалился от нагуаля на сто, триста, тысячу километров и продолжал уходить, изменив параметры орбиты вокруг своего солнца – Тины.

Ставр вдруг почувствовал, что стоит со сжатыми кулаками, разжал вспотевшие от волнения ладони, сказал со вздохом:

– Молодцы! Но кардинально проблемы они не решили…

Среди остальных сообщений была и весть о смерти Степана Погорилого. Мозг физика так и не восстановил своих функций, нейрохирурги оказались бессильны заставить его работать в полной мере.

«Прости, дружище! – подумал Ставр с болью в душе. – Я тоже повинен в твоей гибели. Если бы я знал, что ты задумал… Я приду на твои похороны…»

Последним поступило донесение о поведении «ямы» в лесу под Владимиром: она перестала увеличиваться в размерах и начала «выдыхать» – не воздух, но неизвестные науке поля, искривляющие метрику пространства. Каждый такой «выдох» изменял пейзаж вокруг, и лес возле «ямы» превратился в чудовищное сплетение невероятных форм.

"Час от часу не легче! – прокомментировал Ставр донесение, собираясь выходить, и в этот момент уловил беззвучный толчок в голову. Тотчас же инк передал Голос Пустоты:

– Все, кто меня еще слышит! Внешний формообразующий фактор сужает круг бытия. Мне безразлично, я родился и умер, вам – жить. Это последнее… глобальный контроль необходимо нейтрализовать… вразумительно… образумь вас… прощай…

– Все? – спросил Ставр.

«Все, – ответил инк. – Такого я еще не слышал. Речь дублирована на всех языках и передана на всех диапазонах связи!»

«М-да, действительно… Что-то Голос сегодня слишком многословен. К чему бы это?»

«Может быть, он прощался?» – предположил терафим, на которого Голос Пустоты произвел гнетущее впечатление.

Кто-то тихо пошевелил «красную» – тревожную полосу пси-спектра. Ставр приоткрыл щель связи: это был Мигель да Сильва.

«К походу готовность один, эрм.

Пси-голос шефа уплыл в плотно организованное из неисчислимого количества голосов и шепотов поле Сил. Ставр с хрустом потянулся и вдруг понял, что жаждет действия. Телу и мозгу не хватало «перца» – то есть опасной и активной деятельности, жизнь без которой становилась пресной, неинтересной, лишенной ярких красок.