Хранительница его сокровищ

Поднял голову и глянул, сощурившись — чего, мол, уставились? Лежит на полу — значит, моё!

— Коты. Ты любишь котов?

— Люблю, — кивнула она. — Просто у меня их раньше никогда не было.

Потом они поднимались, и шли в её крошечную ванную, и Фалько смеялся, когда Лизавета показывала ему душевую кабину и прочую сантехнику, и притащила когда-то подаренный банный халат, который ей самой был велик, а ему, наверное, подойдёт. Про остальное можно подумать потом.

Он с любопытством рассматривал её жилище — расспрашивал про незнакомые предметы, смотрел из окна на город и реку, восхищался цветущими фиалками и пахнущей на весь дом хойей, изумлялся технике, обрадовался картинке с венецианской галерой на рабочем столе компа.

— Кто тебе так похоже нарисовал мой корабль?

— Я нашла готовую картинку. А твой символ на флаге нарисовала сама.

Картошка пожарилась, можно было поесть. На кухне стояла табуретка, одна штука, и недодиванчик на полтора человека, как говорил брат Вася.

Фалько с любопытством пробовал диковинную еду, и ещё — солёные огурцы, и грузди, и капусты квашеной немного мама недавно дала. Коты его признали и тоже хотели сидеть у него на коленях, но места уже не было.

— Спать пойдём? — спросила она, домыв посуду.

— Пойдём. Если честно — спать хочется невероятно.

— Я после возвращения двое суток спала, — обрадовала Лизавета.

А ещё она похвалила себя, что купила не самую маленькую кровать. Им вдвоём оказалось в самый раз. И потом коты пришли и залегли сверху.

— Лиза, — он дотянулся и поцеловал её кончик носа.

— А? — она уже почти что задремала.

— Я ведь не просто в гости пришёл, я за тобой пришёл.

В Фаро. Опять дрянная вода, никакой канализации и водопровода, неудобная многослойная одежда, нет чая, нет сети, все дремучие и даже в глаза лишний раз им не посмотри.

— Помнишь, я говорила как-то, что если на что-то подписываюсь, то потом это выполняю? Конечно, да. Твой мир небезупречен, мой, правда, тоже, но ты — лучшее, что есть в них обоих. И об этом я тебе как-то говорила.

— Мой мир пуст без тебя, Лиза.