Хранительница его сокровищ

Значит, они идут в какое-то очень уж неприятное место.

Впрочем, вчера вечером они с Фалько говорили об этом. Что идти придётся, как бы ни хотелось этого избежать.

— Тебе страшно? — спросил Фалько.

— Да, — кивнула она. — Мне страшно. Я не хочу лезть в какое-то непонятное подземелье, но не вижу для себя способа не лезть туда. Правда, особого смысла лезть не вижу тоже. Может быть, если бы я так вожделела этот предмет, как наш Лис, любопытство перевесило бы страх. Но мне много лет и я уже далеко не так любопытна, как была в юности.

— А человека — можешь — улыбнулся он.

— Оказывается — могу, — и далее на некоторое время разговор прервался.

После она сама спросила его:

— Скажи, а зачем ты обещал Тилечке, что будешь завтра разговаривать о её образовании?

— Чтобы оставить себе якорь. Зацепку, незаконченное дело, как хочешь. Когда у человека есть важные незавершённые дела, его могут и не забрать в смерть, понимаешь? А устройство чьей-то жизни — это достаточно важное дело.

— А если вдруг всё будет хорошо, и мы уедем, мы сможем взять её с собой?

— Да, — кивнул он. — Если она согласится. Сможем. И ещё кое-кого из мальчишек надо бы пристроить в люди, чтобы дар попусту не тратили. Скажем, у Серафино заинтересованный в сыне отец, зато у Антонио нет никого, кроме младшего брата. И у остальных тоже по-разному.

— Кто ж всё это сделает, если мы не вернёмся.

— Мы этого никогда не узнаем, госпожа моя.

— Тогда расскажи, что это за место, куда мы идём."

"— Я не знаю об этом месте много. Только то, что знает всякий. Давным-давно кому-то из здешних Великих герцогов нужно было спрятать сокровище. Да так спрятать, чтобы никто не нашёл. Сел тот Герцог в лодку и выплыл ночью на середину канала, и там спросил у духов моря — не знают ли они такого места, куда не добрались бы люди ни случайно, ни намеренно.

— А мы завтра пойдём, и нам вот прямо откроется, ага, так я и поверила.