Хранительница его сокровищ

— Госпожа моя, что вы услышали? Что подействовало на вас так разрушительно?

— Ну так та штука же сломалась. И как он теперь вернёт меня домой? — Лизавета несмело подняла голову и встретилась с Соколом взглядом.

— А он вам обещал?

— Ну… сказал, что попробует. Если я соберу ему эту волшебную хрень.

— Ну так он и попробует? А не он, так я. Посмотрю хоть, в каком таком загадочном месте вы живёте, — он улыбался, он опять улыбался.

— Нет, вы не понимаете, — слёзы потекли опять.

— Ясное дело, не понимаю. А вы объясните.

— Вот, обитаемого мира. Можете, конечно. Но я не из обитаемого мира, понимаете? Я совсем не из этого мира. Он нашёл меня через свой сложный агрегат магическим обрядом. А теперь лампы разбились, и эта штука больше не работает! Туда не доплыть ни на каком корабле, разве что в мечтах. Я умру здесь и никогда не увижу родных!

— Так вот оно что, — он рассмеялся, как-то радостно, будто решилась какая-то нерешаемая задача.

— Да какая ж тут жизнь, если то тёмные твари, то придурки, то ещё какая гадость! И не зря никто ни разу эту дурацкую штуку не собрал! И мы умрём, вот увидите.

— Умрём когда-нибудь, это несомненно.

Как в первый раз. Как в последний. Как в единственный, как будто ни у неё, ни у него не было в жизни ничего другого, никогда. Важно было только то, что здесь и сейчас."

"Она одна, она не отвечает ни за кого, кроме себя. Что её держит-то вообще? Её жизнь теперь — здешние реалии, а он — это же лучшая здешняя реалия!

Когда она смогла выдохнуть, то обхватила его за шею и проговорила, глядя куда-то в пространство:

— Что ж ты делаешь-то со мной, Сокол мой ясный? Я ж и так из последних сил держусь, а теперь и вовсе не смогу…

Он рассмеялся и вновь поцеловал её.

— То, что давно собирался. А знает ли моя прекрасная госпожа, что не так много людей могут позволить говорить друг другу «ты»? Друзья детства, побратимы, некоторые родственники… и любовники.