Хранительница его сокровищ

Значит, нужно открыть глаза и посмотреть правде в лицо, какой бы она ни оказалась.

Постель была мягкой, прямо как в её комнате, а свет — странным. Лизавета хотела потереть глаза, но вспомнила, что умыться-переодеться не дали.

Они спустились по лестнице из беседки с девой навстречу Раньеро и прочим, после того, как Астальдо вытребовал, что их прямо сейчас никто трогать не будет. Фалько молчал, но держал Лизавету за руку — подал свою, когда помог спуститься, и не отпустил. А рыжая женщина так на эту руку смотрела, а потом на них обоих, что было видно — дай ей волю, и укусит, и как бы потом не пришлось прививаться от бешенства.

Так вот Фалько не произнёс ни слова, пока Астальдо говорил своим бархатным голосом о том, что они просто зашли посмотреть на беседку. Через дыру в заборе, вон там. Просмотрите следы, их видно — и простые, и магические, от них с Фалько мощный шлейф, и господа способны его считать.

Как ни странно, Раньеро согласился. Договорился с остальными, что эти трое — под его ответственность, у него в доме будут под стражей. И забрал их порталом прямо до дома.

В доме творилось что-то невообразимое. Вроде, там у него кто-то ночью помер, ну, из тех, что уснули и не проснулись, а сейчас проснулись. И у кого-то из соседей случилось что-то похожее. И все просто орали, что так не бывает, и это либо какая-то супер-милость от Великого Солнца, либо на пороге Пришествие Тьмы."

"Лизавете уже не было никакой разницы, если честно. Их проводили в гостиную, там сидели мальчишки — Антонио и Альдо, а все остальные уже спали.

Лизавета посидела немного, а потом плюнула на все приличия. Нашла под юбками подушку, отвязала её с бёдер и сложила на лавку. Потом вытащила из корсета деревянный бюск — без него было попроще. К слову, бюск выгнулся под давлением тела, вот диво-то! А после связала подушку бантиком, а сама забралась на лавку с ногами и сунула её себе под голову.