Хранительница его сокровищ

12 Лизавета рассказывает сказку

Из толпы появился Галеотто.

— Ваша милость, если вы позволите, я буду охранять госпожу Аттилию.

— А госпожа Аттилия позволит? — улыбнулся Сокол и глянул на девочку.

— А госпожа Аттилия, как известно, вовсе не госпожа, а вообще девка из рыбацкого квартала, — ядовито сказала та.

— Госпожа Аттилия — маг, — Сокол смотрел на неё по-доброму и улыбался. — И нет никакой разницы, кем она родилась. Да, с именитой семьёй за спиной жить удобнее, но без неё тоже можно. Я проверял, — подмигнул он ей.

Прискакали Руджеро и Джованни, сообщили, что проголодались, как волки, и готовы пойти куда-нибудь поесть. Подошли трое оставшихся, и стали соображать, куда податься."

"— Пойдёмте в «Три креветки», я вас туда уже как-то на днях приводил, — сказал Галеотто. — Если его милость не возражает.

— Не возражает, — усмехнулся Сокол.

— Нам не нужно предупреждать господина Астальдо? — спросила Лизавета тихо.

— Если решим остаться в таверне, дадим ему знать, — ответил он так же тихо.

Таверна сияла огнями — как любое здание в городе в эту ночь. В камине пылали дрова, а входя в залу, все маги выпускали под потолок по светящемуся шарику — видимо, так полагалось.

Тилечка радостно зашвырнула под потолок большой, красивый, искрящийся шар. На неё тут же стали оглядываться сидящие за столами — ничего себе заявочка, можно и похлопать. Сокол вздохнул и выпустил наверх пяток разных — белый, золотистый, сиреневый, алый и зелёный.

— Погоди, пусть наше воинство договорится с хозяином про стол и лавки.

О да, всё понятно — девушка-маг пришла не одна и развлечений на ночь не ищет. Подкатывать не следует. Ох, как всё сложно!

Хотелось выругаться, тем более, что дома ругательства считались вполне себе средством от каких-то тёмных сил. Здесь пока не ругался никто. Или у них тёмные силы такие, что их материть бесполезно?

За столами сидели люди — судя по одежде, разного статуса и достатка.

— А у владельцев таверн вроде как и не праздник? — пробормотала Лизавета.

— Зато гарантированно не уснут, — пожал плечами Сокол.