Хранительница его сокровищ

Настя никогда не отказывалась привести их домой и показать, а Лизавета никогда не отказывалась приютить и накормить. Так и жили.

В общем, держать Тилечку на цепи не было никакого смысла. Есть радость в жизни — вот и пусть радуется.

Лизавета вздохнула, поверила вчерашнюю фиговинку в мешочке на шее. Она не решилась снять мешочек ночью, даже под подушку положить не решилась, но всё было на месте. Оделась снова в то же проклятущее платье и пошла вниз.

Внизу в пустой комнате за столом сидел Сокол, и перед ним стоял кувшинчик, и такой запах мог быть только из такого кувшинчика.

— Доброго вам утра, госпожа моя, — кивнул он. — Желаете? Тут ещё осталось, на чашку хватит.

— Желаю, — умыться можно и после.

Он дотянулся до чистой чашки, вылил ей всё, что было в кувшинчике. И добавил сливок. Лизавета понюхала, потом взяла на язык капельку… божественно. Пила, прикрыв глаза. Потом вспомнила, что не одна за столом, поставила чашку.

— На вас очень приятно смотреть, когда вы пьёте арро, — рассмеялся он. — Вас легко порадовать, это хорошо.

— Чего ж хорошего?

— Мои способности радовать женщину сейчас очень ограниченны. Я не распоряжаюсь всем тем, чем мог бы и чем привык. У меня остался только я сам… и арро. Который вы зовёте кофе, я правильно помню?

Радовать, значит. Вот как.

— Да, кофе. Мне приятно, что вы запомнили, — так-то ей больше ничего особенного для радости и не нужно. Кофе… и он сам.

— На службе. Праздник продолжается. Ваша Тилечка сказала, что вы крепко спите, и Астальдо велел вас не будить.

— Спасибо господину Астальдо, — вздохнула Лизавета.

— А когда они вернутся, пойдём в город. Сегодня нет дождя, как вчера к обеду закончился, так и ясно до сих пор. Посмотрим скачки, шествие и что там у них ещё будет, и сходим на ярмарку.

— Точно, нож и фляга. Мне же дали денег, и я богата. Надо понять, насколько.

Лизавета вытащила из кармана юбки лежавший там со вчера мешочек и вытряхнула его над столом.

— Рассказывайте.

— О чём вам рассказать? — не понял он.

— Что это значит, и можно ли на это что-нибудь купить?

— Можно, — кивнул он. — Решить все ваши насущные вопросы, включая красивое платье, и ещё останется.