Хранящая сердце

Даже когда Фалон сел, держа ее на коленях, она продолжала смеяться, чувствуя, как все ее страхи улетучились. О Звезды, он пытался спасти ее от ее же кровати! От ее кровати! Это напомнило ей о том, как ее отец в свое время атаковал бедное регулируемое кресло, которое вздумало двигаться под ним, и вновь разразилась смехом.

— Извини, — сказала наконец Шанель, вытерев проступившие слезы и улыбнувшись ему, но тут черт дернул ее сказать: — Наверное, я должна поблагодарить тебя за то, что ты спас мне жизнь. — Она снова рассмеялась.

Наконец Шанель справилась со смехом и тут только обнаружила, что лежит на коленях у Фалона и при этом, как ни странно, не испытывает страха. А Фалон, если и был раздражен, то это никак не проявлялось. Его руки ворошили ее волосы, его сердце громко стучало у ее уха. И у нее совсем не было желания уйти.

— Как я понимаю, опасность тебе не угрожала. Шанель взглянула на него и не увидела на его лице раздражения, скорее простое любопытство.

— Нет…

— Эта штука не кровать? Она улыбнулась.

— Кровать, но не живая. Просто она сама расширяется, чтобы соответствовать размерам тела, а также может вмещать не одного человека, но, когда в этом нет необходимости, она остается компактной, что очень удобно для маленькой комнаты.

— Эта комната вовсе не маленькая.

— Да, пожалуй, — только и сказала она.

Шанель могла бы добавить, что ей пришлось перейти на регулируемую кровать с тех пор, как ее фембай завел привычку спать вместе с ней. Но Шанель не хотела, чтобы Фалон понял, что эта комната для нее не просто временное жилище, а вспомнив, почему она этого не хочет, вновь почувствовала отголоски прежнего страха.

— Фалон…

— Я схожу с ума, когда вижу тебя в своих цветах. От этих слов у нее перехватило дыхание.

— Никогда больше не оденусь в белый цвет, — сказала Шанель, пытаясь оттолкнуть его.

— Сомневаюсь, что это будет иметь значение до тех пор, пока я не привыкну к тебе, да и потом вряд ли.

Шанель слышала, как громко стучит его сердце. Все ее попытки вырваться ни к чему не привели.

Наоборот, она оказалась еще ближе к нему и очень скоро снова почувствовала его губы, мягкую теплоту его языка. Фалон не причинял ей боли, хотя она никак не могла отделаться от мысли, что это может опять произойти. Но кровь в ее жилах бежала все быстрее, и уже скоро она отвечала на его поцелуи, не задумываясь о том, что будет потом, забыв обо всем, кроме сладостного желания, которое он сумел в ней так быстро разжечь.