Хранящая сердце

Шанель попыталась отступить, но под взглядом этих голубых глаз не смогла сделать ни шагу.

— Фалон, это бесполезно. Несколько часов не могли ничего изменить.

— Я не согласен, — ответил Фалон, но не стал уточнять, почему. Вместо этого он бросил взгляд на ее талию, где теперь не было блока компьютерной связи. — Она все еще слушает?

— Нет… то есть да! — На самом деле Шанель этого не знала, но предполагала, что вряд ли. Марте не было смысла продолжать наблюдение за ней в собственном доме, где никогда ничего подобного не случалось.

Он сделал вид, что не услышал.

— Я решил проверить, насколько реальны угрозы компьютера. Это надо было сделать еще тогда.

— Хорошо, я повторю тебе — уходи!

На этот раз он медленно покачал головой, усмехаясь.

— Нам нужно кое-что закончить, женщина, — то, о чем я говорил. Лучше признай мою волю, так как я не оставлю тебя, пока…

— Почему ты такой дьявольски упрямый? Разве в ваших краях у женщин нет права выбора?

— Я говорил тебе, что это не имеет отношения к правам.

"— Это ты так считаешь, но не я. Как я понимаю, ты хочешь снова иметь меня под дурацким предлогом компенсации причиненного вреда. Но это на меня не действует. Я отказываюсь.

— Давай выясним, чего ты боишься, и ты перестанешь отказываться. Если это тебя успокоит, мы не будем соединяться, пока ты этого не попросишь.

Он помнит, как она просила его. Она тоже помнит, и это воспоминание ее пугает. Не сможет ли он снова довести ее до такого состояния? Да нет, каким образом? Тогда она хотела удовольствия и облегчения.

— Этого не будет! — резко возразила она.

— Будет, — сказал он, сделав шаг вперед. Шанель попыталась ускользнуть, но все же угодила в его объятия.

— Нет, Фалон!

— Ты успеешь сказать мне «нет», но сначала я избавлю тебя от страха.

Его глаза быстро обежали комнату, остановившись на маленькой кровати в углу. Он направился прямо туда, положил на нее Шанель и лег рядом, заполнив собой все оставшееся пространство.

В одно мгновение Фалон схватил Шанель поперек талии и бросился с ней на пол, в безопасное, как он считал, место. Он упал на спину, а она — сверху. Взглянув на его смущенное, растерянное лицо, Шанель не удержалась от смеха.

Она ничего не могла с собой поделать.