Хранящая сердце

Чаллену пришлось объясняться: мол, это недоразумение, воины знают, в чем смысл состязаний, а посетителям нужно было сказать, что победитель не обязательно получает главный приз.

Но дело было уже сделано. Тедра не стала выслушивать объяснений до конца, молча вышла и вернулась во дворец. Чаллен хорошо знал свою подругу жизни — ее молчаливый уход совсем не означал спокойствие. Она была на грани совершения какого-либо дикого поступка и мудро поступила, что ушла, иначе это произошло бы публично.

Теперь Чаллен наблюдал, как его подруга жизни набросилась на их кровать и начала избивать ее кулаками.

Обычно, если Тедре нужно было тузить кого-то, Марта подставляла ей Корта. Кроме всего прочего, Корт был предназначен для оказания Тедре помощи в тренировках. Но сейчас Корт был занят, выполняя обязанности защитника Шанель, и от этого его нельзя было освободить.

Чаллен терпеливо ждал, пока Тедра выплеснет часть своей ярости, прекрасно понимая, что кровать заменяет его самого. Как всегда, Чаллена тронуло, что Тедра предпочла не атаковать его, а искала удовлетворения на суррогатах.

Это доказывало, что ее любовь к нему сильнее, чем самый яростный гнев. По иронии судьбы, если Тедра была не очень разгневана, она, не колеблясь, наносила ему удары. Правда, и в сильном гневе она не имела шансов причинить ему какой-либо вред.

Таким образом, это был верный способ определить степень ее неудовольствия. Сейчас Чаллен столкнулся с очень серьезным конфликтом.

Тедра все еще продолжала мутузить постель, когда он заговорил, тщательно подбирая слова:

— Я не говорил тебе об этом, потому что предвидел твою реакцию.

— Так или иначе, но ты это сделал! — прорычала Тедра, бросив на него яростный взгляд.

— Тем не менее проблема, которую я собираюсь решать, тебе хорошо известна. Для моей дочери надо найти подходящего друга жизни.

— Моя дочь сама найдет себе друга жизни. Я уже говорила тебе это сотни раз.

— И я столько же раз тебе отвечал, что не могу отпустить ее из-под своей защиты к человеку, который не сможет защитить ее не хуже меня.

Ты это знаешь, чемар, — добавил он более мягким тоном. — Вот почему нельзя, чтобы она решала сама.

От этого проявления логики воина Тедра сгребла постельные принадлежности, прижала их к лицу и громко рыдала до тех пор, пока не скатилась с кровати. Тогда она вновь взглянула на Чаллена.

— Ты же сделал ее наградой, добычей! С тем же успехом ты мог бы выставить ее на аукцион!

— Я смотрю на это по-другому.