Хранящая сердце

— Наверное, ты должен знать, что я сражаюсь как…

— Женщина, я больше не хочу слышать о том, чтобы ты приняла вызов. Если ты хочешь сражаться, сражайся со мной. Только тогда я могу быть уверен, что тебе не причинят вреда.

— О, это прекрасно. Я приму твое предложение через сто четыре года — но ни днем раньше. А теперь скажи: ты хочешь уморить меня голодом, или мы можем пойти что-нибудь поесть?

Шанель заметила этого мальчика лишь через несколько дней, и он ее сразу заинтересовал. Мальчик был высок, около двух метров ростом, но, судя по его лицу, очень молод.

Тем не менее юноша такого возраста должен был обучаться воинскому искусству и уже носить меч. У этого мальчика не было меча, и одет он был не в браки, а в суконные штаны и свободную рубашку. Шанель могла бы подумать, что он из числа освобожденных рабов (многие из них предпочли остаться в доме как слуги, и их наконец прилично одели), но цвет бронзовой кожи мальчика выдавал в нем бахаранца.

Шанель видела его только за едой, и ее любопытство возбуждало то, что мальчик ел не за общим столом, а в углу.

Очевидно, он был за что-то наказан. Но по его виду нельзя было этого сказать. Никто не обращал на него никакого внимания.

— Кто этот мальчик? — наконец решилась спросить Шанель.

— Мой племянник Древан. Глаза Шанель стали круглыми.

— Ах вот оно что! А за что он наказан?

— Он не наказан.

Она подождала, но Фалон больше ничего не сказал, продолжая есть.

— Ну хорошо, — продолжала Шанель, — тогда почему он там, а не за столом?

— Он не хочет, чтобы мать видела его.

— Почему?

— Она его ненавидит.

Фалон сказал это так спокойно, как будто для матери было вполне нормальным ненавидеть собственного сына.

Аурелет появилась через день. Она извинилась перед Фалоном — вероятно, по настоянию Димона. Шанель она просто игнорировала, но так было только в присутствии Фалона. Когда же его рядом не было, Аурелет осыпала Шанель градом насмешек. Она говорила о трусости Шанель, оскорбительно отзывалась о ее происхождении — в общем, всячески старалась вывести ее из себя.

Пока у Аурелет ничего не получалось. Шанель стискивала зубы и повторяла про себя как молитву: «Эта женщина заслуживает жалости, а не отвращения». Но, Звезды, ей было все труднее сдерживаться.

Сейчас Шанель решительно встала, удостоившись наконец внимания Фалона.

— Куда ты идешь? — спросил он.

— Ты сказал, что Древан не наказан. Поэтому я не вижу препятствий, которые помешали бы мне подойти к нему и пригласить поисординиться к нам.