Штрафник из танковой роты

Ошибется в чем-то, и поставят меня, фронтовика, на его место. А должностью своей он гордился. Немногие, не успев покомандовать взводом, принимали роту. То, что он говорил, было не просто замечание. Он явно унижал меня. От злости перехватило дыхание, и я повел себя неправильно.

— Ты чего плетешь, что я бегать умею? Сопляк! Я и стрелять могу, и в морду врезать, когда меня унижают."

"Люди вокруг загудели. Кто-то матюгнулся в адрес ротного, другой лейтенант подтолкнул меня:

— Под трибунал захотел? Иди к своему танку.

Потом разберетесь.

— Младший лейтенант Волков, стойте! — опомнился ротный.

Однажды по пьянке, когда обсуждали командиров, кто-то в шутку сказал: «Наш Волчок слопает когда-нибудь Зайковского». Это была неумная и неудачная шутка, которая дошла до ротного. Он понял, что его сравнивают с зайцем, и озлобился на меня. Словно я это сказал. Но, если говорить объективно, Зайковский имел неплохую командирскую жилку. Командовал не хуже других, и я считал, что в бою он покажет себя. То, что у него отсутствовал фронтовой опыт, — полбеды, но излишнее самолюбие часто толкает командиров на необдуманные поступки.

По-русски говоря, он устроил базар на пустом месте. И командиром взвода меня не поставил из-за боязни, что я полезу его подсиживать. Поставил зеленого лейтенанта, не нюхавшего передовой. Упрямство Зайковского дорого обойдется и роте, и мне.

В тот период танки в основном использовались как средство поддержки пехоты. Танковые бригады и полки раздергивались для поддержки стрелковых полков.

Наш батальон тоже направили в распоряжение стрелкового полка, а рота Зайковского двигалась впереди батальона как разведка. Дошли до небольшой речки. Искать мост не было времени, да и смысла. Немцы перед линией фронта их все разбомбили. Разумнее всего было поискать брод. Но Зайковский послал командира взвода и двух водителей-механиков осмотреть речное дно. Вернувшись, они доложили, что возле берегов много ила и есть риск завязнуть. Впрочем, глубина была небольшая, около метра. По техническим характеристикам, Т-34 мог преодолевать водные препятствия глубиной 110 сантиметров, а БТ-7 — 120 сантиметров. Но тяжелые машины вдавят дно еще сантиметров на двадцать-тридцать, и двигатели могут заглохнуть. Слишком много ила.

Кто-то предложил поискать брод, кто-то показал на ивы, растущие на берегу. Решили, что два десятка деревьев помогут создать достаточно прочный настил. Нашлось несколько топоров, но древесина деревьев была твердой, и работа шла медленно.