Храм мотыльков

– Да, вы правы… – как-то неожиданно смягчилась она. – Проходите, присаживайтесь, доктор.

– Благодарю.

Доктор Браун присел на край кровати и подождал, пока миссис Норис закончит читать.

– Что вы только что читали, если не секрет? – поинтересовался везде сующий свой нос Фредерик, которому в силу своей профессии приходилось становиться ищейкой, вынюхивающей самые потаенные уголки своего пациента.

– Я читала письмо, адресованное самой себе.

– В самом деле?

– Да, я, по всей видимости… Нет, наверное, точно я писала – почерк мой.

Еще постоянно спрашивают про какого-то Добершмановича. Как будто я знаю, кто он. Все словно глумятся надо мной. А я не могу никого вспомнить…

– Но ведь вы кое-что вспомнили, миссис Норис.

Старушка спрятала под книгу тот лист, который читала, а затем повернулась лицом к Фредерику.

– Опять же, не я вспомнила, а та «Я», которая написала это письмо. В нем была строчка, что один мужчина, который своим разговором не будет похож на других докторов, может вдруг начать говорить о моем самоубийстве. Как я сейчас поняла – вы тот самый мужчина.

Доктор Браун одобрительно кивнул головой.

– Так вот, я сейчас должна выслушать ваши занудные доводы, почему так делать нельзя, а затем дождаться, пока вы уберетесь из моей комнаты вон, и можно будет наконец спокойно вздохнуть.

Фредерик улыбнулся.

– Правда? Вот именно так вы себе написали?

– Клянусь, что не вру. В письме написано так, как я только что сказала, – улыбнулась старуха в ответ.

Атмосфера в палате становилась более благоприятной. Скованное тело Фредерика начало расслабляться после былого напряжения.

– Я не буду приводить вам доводы, миссис Норис. Точнее, я этим, несомненно, займусь, но только не с вами. Вы – не мой пациент! А вас я бы хотел попросить об одном пустяковом одолжении, мне нужно, чтобы вы написали себе одно письмо.

– Что за письмо?

– Вы писать не разучились, миссис Норис?

– Нет.

– Тогда пишите, по ходу узнаете.

Старуха достала чистый лист и приготовилась записать важное послание в будущее.