Храмовый раб

Они оседлали трофейного мидийского жеребца, взятого у ассирийцев, провозившись втрое от обычного времени, и Ахемен опробовал новую конструкцию. Попону, на которой раньше и скакали, решили оставить под седлом, будя в голове Макса записанное где-то в подкорке слово «потник». Сам он такое точно знать не мог, не иначе, слово всплыло из генетической памяти, ну или из уроков литературы в нелюбимой средней школе.

Ахемен сделал круг, явно рисуясь. Потом ускакал далеко в степь, превращаясь в маленькую точку. Вернувшись, начал делать круги вокруг лагеря, а потом привстал в стременах на полном ходу, и рубанул мечом чахлое деревце, неизвестно как пытавшееся выжить в этой недружелюбной для него местности.

Он вернулся назад и спешился, кинувшись обнимать Макса на глазах ничего не понимающих друзей.

— Братья, если у нас будет сотня таких коней, да хороший доспех, мы завоюем весь Парс. А когда завоюем Парс, то соберем армию и пощупаем за толстое вымя светлого царя Шутрук-Наххунте, жирного мужеложца, рожденного собственной теткой и женатого на родной сестре.

— Да!!! Нечего нам за еду головы под ассирийские мечи подставлять!

— Мы соберем всех персов и завоюем себе лучшие земли, как подобает воинам. Вы, младшие сыновья, чей удел был гибнуть, чтобы не обременять собой отцовский надел, получите лучшие пашни, много рабов и самых толстых баб. И все вокруг будут вам завидовать. — Ахемен бил по самому сокровенному прямо в цель.

— Да!!! — восторгу персов пределов не было. Ребята они были простые, и мысли у них были простые.

Лучшее оружие — лучшая армия — лучшие земли — много еды и много баб. Предел мечтаний был достигнут, и уперся в потолок. А обещанная возможность не работать и заниматься любимым делом, возводила Ахемена просто на недосягаемую высоту. Собственно, после сказанного, у Ахемена было два пути — сделать обещанное или погибнуть в процессе. Иных вариантов местные обычаи просто не допускали. Но смерти тут никто не боялся, потому что они уже умерли ровно в тот момент, как покинули отчий дом, получив коня и лук со стрелами.

— Во дела, подумал Макс. — А что, парень в тренде. Тяжеловооруженную конницу иначе содержать не получится. Это он правильно понял. Быть ему князем."

"Макс лежал на расстеленной попоне, пропахшей лошадиным потом, и наслаждался сытостью. Много еды — это счастье этого мира и недостижимая мечта для абсолютного большинства. Поэтому поесть сытно и разнообразно удавалось нечасто, а такие моменты вспоминались потом долго. Макс размышлял.