Храмовый раб

После этого громила придвинулся, обдав непередаваемым ароматом немытого тела, и короткими движениями кинжала обозначил удары в глаза, не доведя его до цели несколько миллиметров. Макс смотрел в холодные мертвые зенки и внезапно понял, что этому типу отрезать ему причиндалы, или выколоть глаза, или вообще убить кого-то, не стоит ничего. У него даже аппетит не испортится. И тут Макс впервые в жизни испугался по-настоящему и засучил ногами, пытаясь отодвинуться от страшной участи. По ноге потекла предательская струйка.

Воины вокруг захохотали, колотя себя по бокам. Сегодня Макс явно выдал событие недели. Скуля от страха и унижения, он отполз в сторону остальных рабов и постарался сделаться как можно незаметнее. Тем, судя по всему, тоже было весело. Они переговаривались между собой и показывали на Макса пальцами без всякого стеснения. Ведь здорово, что рядом есть кто-то, еще более убогий, чем ты сам.

Глава вторая,

где Макс узнает, как впятером нести одного и вспоминает про родительскую дачу

Откат накрыл Макса внезапно, как проверка из головного офиса.

Пережитый страх вкупе с жаждой и голодом привели его в состояние полной и абсолютной апатии. Макс не мог унять предательскую дрожь губ и пальцев. Будучи реалистом, он понимал, что не умеет и не знает вообще ничего, что ему помогло бы в этой ситуации. И осознание собственной ничтожности перед лицом обстоятельств только усиливало эффект пережитого недавно ужаса. Почему-то во всех книгах про попаданцев, в иные реальности проваливались мастера единоборств, обладающие энциклопедическими знаниями по производству булата и пороха в условиях вечной мерзлоты. Ничего подобного Макс не знал, да и знать не мог, будучи чистым гуманитарием. Даже лопатой в своей жизни он пользовался раз пять-семь, потому что отлынивал от посещений родительской дачи. Вся его эрудиция носила крайне поверхностный характер, и была почерпнута из телевизора и соцсетей. С каждой секундой Макс все больше осознавал, что без смартфона с вай фаем и кредитки он из себя не представляет вообще ничего. Ноль, зеро, пустое место, раб, вещь."

"Слезы, вспарывающие засохшую грязь на лице, потекли на трясущиеся губы. Макс отчетливо осознал, что прежней жизни с работой с девяти до шести и пятничными гулянками больше не будет. А будет что-то новое, непонятное и страшное. Будет жизнь, в которой немытый отморозок может просто убить его, Макса, ненаглядного маминого сынулю и центр вселенной имени себя любимого.