Храмовый раб

Выбиться в высшее общество обычному человеку можно было только немыслимым чудом. Например, спасти царя в бою. Ну а что, это же обычное дело. Вопрос был только в том, как вообще рядом с царем оказаться. Стать кем-то заметным в местной иерархии можно было только по наследству, принадлежа к определенным семьям, которые шли к своему статусу столетиями, опутывая друг друга сетью родственных связей. Макс много раз вспоминал прочитанные книжки про попаданцев, которые, провалившись в незнакомую вселенную, тут же получали бонусом знание языка, а если вселенная была магическая, то и нехилые способности к волшебству.

Ну, или сразу же становились великими воинами и полководцами, завоевывая континенты, будучи до этого прыщавыми задротами восьмидесятого уровня. Все это, в текущих реалиях жизни жесткого сословного общества, казалось таким абсурдом, что становилось тошно. Пока что из серой массы рабов-говночистов его выделило только знание четырех правил арифметики, что в общем-то для той среды считалось чем-то из ряда вон выходящим. Именно свои невеликие познания в математике и способность быстро считать в уме и в столбик, наш парень и собирался монетизировать по максимуму. Вцепившись в предоставленную возможность намертво, он грыз гранит науки, как одержимый.

Разнообразия в эту жизнь добавляли храмовые танцовщицы, которые изредка с гастролями курсировали по городу (а того города было два километра наискосок) и забегали скрасить его досуг, получая в награду умопомрачительные эпитеты.

Благо кругозор Макса сильно расширился благодаря получаемому образованию. Однажды он выдавил клинописью фразу на маленьком глиняном медальоне с дырочкой и обжег его в печи. На медальоне было написано: «Твои груди достойны богини Манзат». Получив такой подарок, танцовщица кончила еще до начала основной программы, понимая, что ее авторитет среди храмового бабья будет теперь недосягаем. В храме были дамы, отмеченные единожды комплиментом Макса и отмеченные комплиментом два раза. Дважды носители комплимента считали себя высшей кастой, и владелиц единственной фразы, подчеркивающих женскую исключительность, за людей не считали. Выданный письменный сертификат, да еще и существующий в единственном экземпляре, приравнивал его носителя к статусу кавалера ордена Победы в СССР, с соответствующим почетом и лютой завистью. Поэтому Макс сделал еще десяток подобных, понимая, что все равно не отвертеться.