Храмовый раб

Атаковать эламитов в лоб мог только безумец, или отчаянный храбрец, что в общем-то одно и то же. Тысяч пять тяжелой кавалерии или атака Царского отряда ассирийцев легко переломили бы ход сражения, но бронированных конников было всего две сотни, а тяжелой пехоты не было вовсе. Да и сражаться в пехотном строю персы не умели. Начали даже появляться подленькие мыслишки, а не пойти ли назад, в родные горы. Награбили ведь столько, что внукам не проесть. Но вслух такое сказать никто не решился.

— Надо отступать, — сказал Макс.

— Что значит отступать? — изумились князья. — Ты же сказал, что воля бога на то, чтобы эта земля стала нашей.

— Если мы покажем, что отошли, то они подумают, что мы струсили и ушли в горы. А потому необходимости в таком войске больше нет. Поэтому лучники царя пойдут домой, а воины Син-Урраша останутся здесь.

— А мы что будем делать? — недоумевающее спросили князья.

— Мы отойдем в предгорья и будем ждать.

— Жрец дело говорит, — подумав, сказал Ахемен. — Если сейчас сражение дадим, две трети войска положим. Пусть думают, что мы трусы.

— Это позор, — закричал один из князей, — мы персы, мы храбрецы! Надо биться."

"Остальные посмотрели на своего неумного коллегу и вздохнули с сожалением.

— Понимаешь, брат, нам все равно, что думают о нас покойники.

Аргумент подействовал. Выход был назначен на завтрашнее утро.

Через неделю. Аншан— Господин, персы уходят! Они струсили! — начальник стражи докладывал высокому собранию, захлебываясь от радости.

— Ну и хорошо! Значит, они не стали принимать сражение и ушли к себе в горы.

— Ну, раз персы ушли, то и нам пора, — заявил командующий Тананну.

— Конечно, о храбрейший, — разливался соловьем Син-Урраш. — Вы так напугали их, что они побежали, поджав хвосты, в свои норы в горах. Предлагаю устроить пир в честь победы над этими трусливыми шакалами.