Храмовый раб

 — А это тут причем?

— Притом, что тут нет ни слова лжи, — невинно заявил Макс. — Он же не подарил никому по сиклю серебра, и при этом иногда пердит. Значит, жадный пердун. Он вскоре узнает о том, что так говорят, и ему придется вызвать тебя на бой. Так в племени поменяется князь. И ты при этом не скажешь ни слова лжи, и не будешь человеком, который ни за что убил вождя своего племени. Он сам за тебя все сделает.

— Это тебе тоже Ахурамазда подсказал? — подозрительно прищурился Ахемен.

— Само собой, — Макс был сама невинность.

Бакалавриат по политологии, это вам не фунт изюма.

— Да что-то не пойму я. Вроде и все правильно, а вроде и гадость какая-то.

— Такова воля единого бога, и не тебе, Ахемен, ему перечить, — Макс вовсю осваивал новые способы манипулирования массами.

— Не мне, — согласился Ахемен, но больше в этот день с Максом не разговаривал.

Через два дня, когда они поднялись в гору, и до родного селения Ахемена оставался буквально час пути, Макс и Ахемен снова ехали вместе. Тот смирился с волей великого бога и принял предначертанное.

— Слушай, — сказал он, — тебе надо имя сменить.

— Зачем это? — удивился Макс.

— Да оно у тебя дурацкое, как кличка у собаки. Никто такого жреца всерьез воспринимать не будет.

Макс задумался и представил себе батюшку, которого звали Шарик или Бобик. Да, совсем не комильфо получалось. И тут его внезапно озарило.

— Да, ты прав. Имя надо менять. Зовите меня Заратуштра.

— Неплохо. — сказал после небольшой паузы Ахемен, — Золотая звезда Тиштрия (Сириус) или погонщик старого верблюда.

И так, и так твое имя можно понять. Загадочно. Людям понравится."

"Вскоре перед отрядом воинов предстала огромная равнина, окруженная горами. Чахлая зелень и небольшое количество деревьев просто кричали о том, что с водой тут были серьезные проблемы. Теперь стало понятно, почему скудный надел мог прокормить только небольшое количество людей, и почему все воины за спиной Макса были вынуждены наниматься за гроши в детском, по нашим меркам, возрасте.

Одно сельское хозяйство не могло прокормить племя, и тут разводили коней, баранов и коз, перегоняя их с пастбища на пастбище. Один хороший дождь превращал долину в райский, цветущий оазис, где каждая травинка тянулась к солнцу, радуясь неслыханной удаче. Кони и бараны отъедались на сочной травке, удобряя матушку землю, а ячмень давал неслыханный урожай (центнеров восемь-десять с гектара на наши цифры). Дождя здесь ждали, о нем мечтали, о нем молили богов.