Храмовый раб

 — Я выживу, я не могу умереть! — как заведенный твердил он. — Я выживу! Я выживу! Я выживу!

Второго перехода в этот день не было. Отряд приводил в порядок поклажу, ловил частично разбежавшихся верблюдов и перевязывал раны. В путь отправились только утром и, судя по повеселевшим мордам караванщиков, до цели было недалеко. И действительно, через два дня местность изменилась, стали мелькать небольшие круглые домики, крытые тростником с плодовыми деревьями вокруг и засеянные поля, покрытые ровной зеленью. А еще через день вдали появились крепостные стены из желтоватого кирпича.

Причем город был вполне себе немаленьким даже по нашим меркам. Длина стен с башнями через каждые тридцать метров, навскидку, была километров пять. Плюс пригороды. Нет, это определенно был местный мегаполис.

Макс повеселел. Он все-таки был городским человеком, и любой населенный пункт больше деревни будил в нем робкую надежду на светлое будущее. Даже если над городом возвышалась ступенчатая пирамида, вид которой вытащил из закромов памяти полузнакомое слово «зиккурат».

— Ща разберемся! — несмотря на произошедшее, Макса терзала робкая мысль, что, если это город, то есть телефон, интернет и полиция. Происходящее вокруг оставалось малопонятным, потому что никто так и не удосужился преподать ему экспресс-курс местного языка. Единственное, что он смог уловить, было имя мускулистого громилы, который хотел его кастрировать. Воина звали Ахемен. По крайней мере, он на это слово откликался."

"Подойдя к городу, караван остановился.

Макс жадно вглядывался во все вокруг, тщетно пытаясь увидеть признаки цивилизации. Ни фонарей, ни проводов, ни инверсионных следов в небе не было. Зато у городских ворот стояли стражники с бородами, как из барбершопа, вооруженные копьями и круглыми щитами. Ворота, высотой метра три, были окованы бронзовыми листами, а по бокам от них стояли статуи быков с бородатыми человеческими головами. В голове Макса что-то щелкнуло и из глубин памяти всплыло слово Месопотамия. Потом слова — Вавилон, Ассирия, Ур, Урук и Песнь о Гильгамеше. Как и любой нормальный человек, никакую песнь Макс не читал и не знал никого, кто бы это делал. Но бородатых быков из картинки учебника истории он запомнил. То, что он провалился в какое-то непонятное время и пространство, Макс уже принял и смирился. Но попасть в Междуречье за тысячи лет до рождения, это было за гранью его понимания.

Тем временем Ахемен о чем-то поговорил со стражей, и караван заехал в город.