Хозяйственные будни Князя Тьмы. История попаданки (СИ)

Вместо ответа, я спросил его:

— Как всё прошло сегодня? Женский совет удался?

Саймон ещё раз оглядел помещение и нахмурился.

Да, мой дорогой друг. Стул здесь один. А в обществе князя на кровать садиться — не дело и нельзя.

Я зло улыбнулся и вздёрнул одну бровь, ожидая ответа.

Советник длинно выдохнул и с неудовольствием произнёс:

— Удался настолько, что у нас целое семейство в тюрьме. Обвинения суровые — казнокрадство, махинации с благотворительными фондами, шпионаж, оскорбление высокопоставленного лица и много ещё чего по мелочи.

Я потёр шею и прикрыл на мгновение глаза.

Создаётся ощущение, что рядом со мной одни предатели. Никого нет, на кого можно положиться, кому можно доверить государственные дела, хотя бы их часть. И в какой момент всё стремительно покатилось в бездну?

«В тот самый, когда забросил дела и с головой ушёл в науку», — ответил внутренний голос.

Мне вспомнился земной политический деятель и итальянский мыслитель — Никколо Макиавелли, с которым был знаком мой дед.

Я читал его труды, и сейчас как никогда его слова имеют великое значение и отражают суть происходящего.

«Великий государь, чей город хорошо укреплён, а народ не озлоблен, не может подвергнуться нападению. Но если это и случится, неприятель принужден будет с позором ретироваться, ибо всё в мире меняется с такой быстротой, что едва ли кто-нибудь сможет год продержать войско в праздности, осаждая город»[3].

Вот так. А моё княжество напоминает разруху. Что печально, разруха наступила не вследствие войны, а в результате неправильного, халатного правления.

— Князь, что делать будем? — вернул меня из мыслей Сэм.

Поднялся со стула и подошёл к советнику.

С силой похлопал его по плечу, отчего мужчина едва сдержался, чтобы не прогнуться под моими ударами.

Обошёл его по кругу и с удовольствием отметил, что он волнуется. Запах Саймона изменился: появились нотки страха, нервозности."

"Волнуйся. Бойся. Быть может, только страх у подданных направит всех нас в нужный строй.

Остановился напротив него и, глядя ему в глаза, многообещающе и холодно усмехнулся.

— Допросить с пристрастием. Всю семью. Не жалеть никого. Отдаю приказ: немедленно призвать на службу дознавателя Рейна. Отныне он не опальный вампир, — чеканя каждое слово, произнёс я.