Сестры Ингерд

Задав ей пару вопросов и получив очень краткие ответы, я решила, что она плохо себя чувствует, и отстала от женщины. Тем более, что в детской появилось новое лицо: в помощь баронессе была нанята еще одна дама, молодая и добродушная дворянка, госпожа Аннабелла.

Именно она, госпожа Аннабелла, водила сегодня детей гулять, и Алекс с восторгом рассказывал мне о том, какие огромные и красивые кони стоят в стойлах:

-- …он мама, черный-черный! Аж синий!

-- Это называется вороной, – солидно поправил разошедшегося Алекса маленький граф Хельмут.

-- А мне папа подарит белого пони! – слегка задирая нос, сообщила Аделина.

-- Мама, а когда у меня будет пони?! – Алекс нетерпеливо дергал меня за рукав и недовольно оглядывался на хвастающуюся Аделину.

До конфликта я эту беседу довести не дала. А сыну сообщила, что такие вопросы мы будем решать с папой вместе.

***

В этот раз лакей провел нас не в кабинет графа, а в малую столовую, где в обычные дни, когда не было гостей, собирались члены семьи. Это была довольно уютная комната с камином, облицованным нежно-розовым мрамором с черными прожилками, обшитая таким же розоватым деревом, с большим овальным ковром на полу.

Стол сервировали на четыре персоны, и эта четвертая персона сидела, не поднимая глаз от тарелки. В этот раз беседа протекала несколько натужно: нас с Рольфом, да и самого графа очень смущало молчание баронессы де Мюррей. Когда трапеза закончилась, и мужчины удалились в другую комнату, чтобы выпить перед сном какого-то вина, Анна, наконец-то, набравшись храбрости, глянула мне в глаза и подозрительно спросила:

-- Осуждаете? Осуждаете меня?

-- Не осуждаю, скорее рада за графа.

Похоже, возникшие между ними отношения очень тревожили баронессу. Конечно, она взрослая женщина и не связана брачными узами. Но то, что о ней будут сплетничать и полоскать ее имя в грязи, не могло ее не тревожить. Понимая, как нелегко ей было принять решение и ответить на чувства графа, я мягко погладила по сжатой в кулачок кисти и повторила:

-- Я правда рада за графа, баронесса де Мюррей.

-- А я не боюсь! – с каким-то даже вызовом ответила Анна. – Родители мои умерли, дальняя родня живет так далеко, что мы почти не знаемся. Так что я сама себе хозяйка, и никто мне не указ! Просто я ожидала…

Я понимала ее сомнение. Ангела – моя сестра, и по идее, я должна бы осудить и графа, и баронессу.