Сестры Ингерд

Я чуть со стыда не сгорела, настолько это было омерзительно. Я готова была отдать ей все, лишь бы она немедленно заткнулась. Но, к моему удивлению, заткнул ее в этот раз муж. Он дернул за подол платья вскочившую со своего места жену и сказал ей: «сядь!» таким тоном, что сестра замолчала и послушно села.

Глава 53

Все это было довольно тяжело. Если нам с мужем можно было уйти по окончании чтения первой части, то граф вынужден был остаться до конца. Я попросила прислугу предупредить меня, когда действо закончится, и, поторопившись, поймала графа у дверей трапезной, где он выслушивал соболезнования какого-то высокого мужчины.

Рольф, сопровождавший меня, своим присутствием как бы подтверждал мои слова:

-- Ваше сиятельство, я очень не желаю служить причиной раздора в семье и хотя бесконечно скорблю о смерти госпожи Жанны и с уважением отношусь к ее воле, но хотела бы написать отказ от того, что она завещала мне. Пусть бы эта часть досталась, например, Аделине. Мне кажется, так будет правильнее.

..

Граф, этот крупный здоровый мужчина, сильно потер рукой лицо, пытаясь прийти в себя от свалившегося на него, и мрачно ответил:

-- Воля моей матери, госпожа баронесса, для меня священна. И Аделина, и Хельмут получили достаточную долю. И таковой она останется.

Я почувствовала себя неловко. А граф, глядя на Рольфа, сказал:

-- Барон, я прошу вас и вашу супругу разделить сегодня со мной ужин. Нам нужно поговорить. Вы часть моей семьи и имеете право знать…

***

Ужин накрыли в комнате, в которой я не была еще ни разу.

Чуть мрачноватая, совершенно мужская берлога: ни зеркала над камином, ни какой-либо позолоты, отсутствуют вазы и искусственные цветы. Да и вся она выглядит чуть небрежно.

Мебель темного дерева, массивная и грубоватая, хотя и дорогая. На полу вместо ковра огромная медвежья шкура. Кровать задвинута в нишу, и вместо бархатного полога и штор – скучные шерстяные полотнища коричневого цвета. Ни одна золотая или шелковая кисточка не разбавляет эту строгость.

Ужин на столе под стать хозяину: огромный ростбиф, большое блюдо с мясной нарезкой, нарезанный крупными ломтями каравай белого хлеба и отдельно на подносе кучками высятся вареные овощи.

После того, как мы уселись за стол, граф покосился на лакея и буркнул:

-- Свободен, – а затем, чуть смутившись и глянув на меня, как бы извиняясь, сказал: – Мы уж по-простому, по-семейному. Незачем прислуге слушать лишнее…"

"Мне было жаль этого здоровяка.