Я тебя верну

На следующий день еще посмотрел. Потом еще. И сам не заметил, как это вошло в привычку. Мне нравилось наблюдать за твоей жизнью.

Значит наблюдал.

Воображение рисует, как Швецов вечером сидит в кровати, с ноутбуком на коленях и задумчиво разглядывает мои фотографии. Приближает, чтобы рассмотреть во всех деталях, любуется. Глаза цвета карамели жадно темнеют, когда ведет, обрисовывая контуры, а я где-то далеко и даже не подозреваю об этом.

Невинная фантазия ядом разливается по венам, сердце сжимается в сладком спазме.

— Я даже боюсь спрашивать, о чем ты думаешь, — ухмыляется Швецов.

— О том, что закрою страницу, чтобы посторонние не совали свой нос куда их не просят.

Он молча протягивает мне вату. Я отщипываю внушительный кусок и отправляю его в рот, пытаясь сладостью перебить ту непонятную тревогу, что плещется внутри.

***

Дома меня ждет скандал по имени Оленька.

— Как ты могла? — она набрасывается на меня прямо в присутствии родителей.

— Что не так? Кто обидел нашу конфеточку?"

"— Ты меня обманула! Не сказала про Влада! А когда я просила вернуться за мной, попросту проигнорировала мои слова!

— Ты о чем-то просила? — задумчиво тру затылок и тут же отдергиваю руку, осознав, что невольно копирую мальчишеский жест Влада, — наверное, я просто не увидела твое сообщение…Все три миллиона штук…Прости, была слишком занята.

Она тихо визжит — любимая привычка, которая осталась с детства:

— Ты поступаешь не честно! Где вот вы были? Где?

— В зоопарке.

— Хватит врать-то! Делать ему больше нечего как с тобой по зоопаркам мотаться, — она мне не верит.

— Да? Ну, ладно. Придумай какой-нибудь свой вариант. Разрешаю.

— Девочки! Прекращайте, — строго вмешивается тетя Лена, — НИКОГДА! Запомните! Никогда не ссорьтесь из-за мужиков.

Я и не думала ссориться. У меня, в отличие от сестры, ничего и нигде не подгорает.

— Кстати, почему мы разговариваем здесь? При родителях? Рассчитываешь, что поругают меня? Скажут, ай-ай-ай, Ясенька.

Она краснеет и беспомощно смотрит сначала на отца, потом на тетю Лену.

В детстве она очень любила так делать — прибежать к родителям, нажаловаться и потребовать, чтобы они спасли мир от вопиющей несправедливости и отдали все ей.