Я тебя верну

Минута слабости прошла, действительно пора вставать. Нас ждут великие свершения.

Когда я выхожу из ванной Влад уже в костюме, пьет кофе, одновременно пролистывая новости в телефоне. Я снова им любуюсь. Вихрастой макушкой, которую он по привычке лохматит в минуты задумчивости, легкой небритостью, глазами цвета темной карамели.

Не понимаю, как мне удалось продержаться три года без этого всего? Будто и не жила все это время. Пытаюсь вспомнить хоть что-то, за тот период, что провела в Германии. Что-то, что имело бы смысл и помогало держаться на плаву.

А смысл вот он, сидит напротив, таскает у меня конфеты и, как всегда, строит из себя самого большого начальника.

— Готова?

— С переменный успехом, — зеваю я, — сегодня лень шевелиться.

— Ты ли это?

— Что и полениться нельзя что ли? — ворчу я, убирая чашку в посудомойку, — у меня настроение такое.

Швецов в шутку показывает мне кулак:

— Я тебе поленюсь. Кто будет проекты новые генерировать и партнеров очаровывать?

— Когда они еще приедут теперь, эти твои партнеры.

— Не важно.

Он выходит на десять минут раньше меня, чтобы разгрести машину. Поздний мартовский снег за ночь намел целые сугробы.

За эти несчастные десять минут я успеваю переделать кучу дел.

Да-да. Проблеваться. Громко, с чувством и слезами на глазах.

— Черт, — стону, опускаясь на пол. Дыхание никак не выровняется, в ушах гремит, а перед глазами все кружится.

Едва продышавшись, поднимаюсь на ноги, умываюсь, рассматривая в зеркале свою резко побледневшую и даже немного позеленевшую физиономию.

Влад звонит в домофон:

— Ясь, ну ты где?

— Уже иду, — еще раз вытираю лицо полотенцем, с надсадой улыбаясь своему отражению.

— Ты чего какая? — спрашивает он, когда забираюсь к нему в машину и кое-как пристегиваюсь.

— Что? — смотрю на него, с трудом понимая, что вообще происходит, — извини, задумалась.

— О чем?

Я пока не готова об этом говорить. Мне надо убедиться в своих предположениях.

— Не знаю, — равнодушно жму плечами, — просто размышляла о том, что сегодня надо сделать и зависла.