Хозяин

– Но…

– С кем ты еще трахаешься?

– Что?

– С кем?

– Я… нет… никогда больше ни с кем, кроме того раза с вами.

– В этом доме все принадлежит мне, от вещей до работников. Ты – моя собственность и будешь делать то, что тебе прикажет хозяин.

Низкий голос, он пробирает до костей, до предсмертных судорог, до могильного холода.

Это приговор.

Мой приговор.

Вот к чему садовник нашел мертвого зверька, а роза – знак прощанья.

– Соси.

– Я не буду.

– Ты будешь делать ВСЕ, что я тебе скажу!

Ухватив за голову, тянет на себя, даю отпор, но ему ничего не стоит свернуть мне шею одним движением.

Жалкие попытки сопротивления гасятся, он трахает мою голову, вновь повернув под нужным углом, яйца бьются о подбородок, по которому стекает слюна. Так продолжается несколько долгих минут, стараюсь думать о чем-то другом, отрешиться от происходящего, смотреть на все со стороны, потому что это чистое насилие и унижение.

Он чудовище.

Монстр.

В нем нет ничего святого, лишь грязь. Черная, вязкая, липкая, тошнотворная грязь.

Но вот все разом заканчивается, он не кончил, член так и дрожит перед моими глазами, а его ладонь накрывает раскрытое лоно. В меня резко проникают два пальца, другой рукой он удерживает меня шею, я сразу хватаюсь за нее, пытаюсь сдвинуть бедра, но мне не позволяют.

Он нанизывает меня как рыбу на крючок, сам при этом заглядывая в глаза, часто дышит, делает во мне быстрые поступательные движения, сношая пальцами.

Не понимаю, в какой момент боль сменяется жаром, зарождающимся внизу живота. Меня накрывает этой волной резко, неизбежно, необратимо. Кричу в голос, тело вибрирует, пальцы мужчины все еще во мне, они толкают в бездну. Оргазм, это точно он, яркий, дикий, невероятный, его ни с чем не спутаешь, хоть у меня его никогда и не было.

Мышцы влагалища сокращаются, я выгибаю спину, распадаюсь на части в руках своего монстра, какая-то жидкость вырывается из меня наружу.

– Сука ебаная, не могу больше.

Меня все еще потряхивает от оргазма, которого я не должна была испытывать рядом с чудовищем. Все как в тумане, падаю на спину, но тут же вою от боли, разрывающей меня на части.