Хозяин

Когда все ушли и оставили меня в темноте, выждала десять минут, с замиранием сердца приоткрыла дверь, выглянула в коридор, было тихо. Наверное, Захир ушел провожать своего дорогого гостя и обсуждать с ним план моего заточения.

С деньгами можно проститься, этого и следовало ожидать, но то, что я услышала, было настоящим шоком. Я не ожидала, что вот такая охота начнется на меня, за что? Зачем? Почему? Неужели за эти слова, что я сказала ему на дороге по поводу того, что я не оставлю смерть мамы просто так и добьюсь правды?

Вылетела из кафе через черный вход, легкие горели огнем, добежала до заправки, завернув за угол.

– Эй, ну ты чего, обиделась, что ли? Я так, просто, извини.

– Да все нормально.

– А ты та девчонка из «Каравана», официантка? Смотри, какие бы золотые горы тебе Захир ни обещал, не верь ему. Не верь ни одному слову, вообще не верь мужикам никогда. Все они козлы, конченые, вонючие, потные козлы, которым нужно лишь одно.

– Да, да, я поняла вас.

Нащупала маленькую сумочку через плечо, в ней паспорт, ключи от дома, все деньги, что были. Можно уехать прямо сейчас, далеко, без оглядки. Но долго ли я буду бегать, и далеко ли мне удастся убежать, если этот человек что-то задумал? Я не знаю. Я ничего не знаю. Мне просто страшно, как может быть страшно девятнадцатилетней девчонке, которая попала в такую передрягу и которой некому помочь.

Женщина все еще рассуждала о том, какие мужики козлы, склоняя их вдоль и поперек, она отвлекла от мыслей.

Они все одинаково потасканные, не особо красивые, вульгарные, худые, толстые. Эта была в леопардовой короткой юбке и черном топике без лифчика, грудь некрасиво свисала, дополняли образ крупные красные бусы и рыжая копна волос."

"На ней даже был макияж: ярко накрашенные губы, подведенные глаза, и как тушь еще не потекла на такой жаре?

– Да, я официантка в кафе.

– А чего так? У тебя есть какие-то секреты? Расскажи мне, здесь скука, поговорить с нормальным человеком нельзя, у всех одно и то же. Кому детей кормить надо, у кого муж – алкаш и долги. А кто просто – как в пятнадцать лет начал продавать свое тело, так все остановиться не может.