Хозяин

Мы идем через центральный ход, в гостиной он усаживает меня за фортепиано, я ничего не понимаю, но не задаю вопросов.

– Сыграй мне, ты умеешь, я знаю, – просит, сам стоит позади, накрыв плечи крупными ладонями.

Что еще он обо мне знает?

– Но я…

– Сыграй, Лиана.

Я не прикасалась к инструменту несколько лет, да и сейчас не время для музыки, но кончики пальцев покалывает, когда открываю крышку и касаюсь прохладной поверхности клавиш.

Не могу, это неправильно, в душе так много боли, а в голове – мыслей и страха.

Первые звуки рвут тишину, пальцы помнят, они рождают мелодию, проникающую в каждую клеточку души. А она плачет, прощаясь с прошлым. Слишком грустная, но красивая музыка, да и все в моей жизни слишком печально.

– Слушай меня и не останавливайся, играй, Лиана, играй, – Мурат, склонившись, шепчет на ухо, я напрягаюсь, но продолжаю играть. – Когда мы уедем, найдешь Вартана, возьми лишь паспорт, ничего больше.

Дергаюсь, хочу обернуться, в груди вспышка страха, сердце отбивает неровный ритм, а я сбиваюсь со своего. Мурат сжимает до боли плечи, горячее дыхание, мужчина упирается лбом в мой затылок, это говорит больше, чем какие-то красивые слова.

– Слушайся его, будь рядом, что бы ни случилось, не пытайся меня найти, не выходи к людям, не ищи повода связаться. Я сам вас найду. Верь мне.

На последних словах заканчиваю мелодию, закрываю глаза, слезы капают на клавиши, часто дышу.

Я снова боюсь за него, за ребенка и себя. За будущее, которого может и не быть с такими врагами.

Он ушел, а у меня ощущение, что я больше никогда его не увижу. Даже не дал посмотреть на себя, не дал дотронуться.

Смотрю, как в углу под потолком гостиной мигает красный огонек камеры, надо успокоиться и делать, как сказал Мурат.

Я постараюсь не расстраиваться, прости меня, малыш. Папа нас защитит, папа любит, я верю.

Глава 39 Хасанов

– Собирайся, поехали.

– А что с этими делать?

– Ты у нас умный, придумай сам.

Оставил Лиану в гостиной, жалею, что не попросил сыграть ее раньше. Что не говорил с ней, не слушал, не видел ничего, кроме своей ненависти на весь мир и боли прошлого.