Хозяйка волшебной лозы

Чтобы не заставлять священника делать выбор, я застонала. Он явно обрадовался:

– О, великолепно! Невеста пришла в себя! Оставлю вас на пять минут, чтобы вы могли подготовиться к церемонии!

С этими словами старик в белом балахоне куда-то ушел, а надо мной наклонилась Прима:

– Вот что, мерзкая ты дрянь! Сейчас этот добрый священник спросит тебя, согласна ли ты стать женой моего сына, и ты дашь согласие! А потом подтвердишь перед его величеством, что испортила вино из ревности! И поклянешься своей жизнью, что все исправишь к следующему году! Иначе…

Перед глазами мелькнул изрядных размеров мясницкий нож.

Наверное, меня слишком сильно стукнули по голове. А может, я вспомнила, как летела в ледяной канал, но блеск лезвия меня ничуть не испугал. Гораздо больше напугали горящие безумием глаза растрепанной Примы. В них одновременно плескались надежда, ужас и кровожадное желание прикончить меня на месте.

Спасло меня появление священника:

– Я вижу, невесте уже лучше, – бодро заявил он, – что ж, прошу к алтарю!

Синьора Рокуэлл с неженской силой вздернула меня вверх и пихнула вперед, не забывая прижимать к спине нож:

– Позвольте, святой отец, я поддержу невесту.

Она еще плохо стоит на ногах! – сладеньким голоском заявила эта пугающая женщина и одним взглядом подстегнула своего сына.

Роналдо послушно встал рядом, и священник начал церемонию. Меня трясло в ознобе. Голова гудела, ноги подкашивались, но острый кончик клинка, проткнувший уже тонкое платье, не давал потерять сознание.

На словах: «И пусть тот, кто знает препятствие для этого брака, скажет сейчас, или замолчит навечно!» – я все-таки пошатнулась, и тут же услышала:

– Я знаю!

Священник недоуменно поднял голову и уставился куда-то за мое плечо. Роналдо вздрогнул и ощутимо втянул голову в плечи. А вот Прима дернула меня в сторону и приставила нож горлу!

– Не подходите, синьор, незачем! – ласково сказала она и мило улыбнулась, словно предлагала герцогу чашку чая.

 – Сейчас святой отец завершит церемонию, и я лично притащу эту девку к его величеству! Это она испортила вино! Это она погубила шато! Пусть признается во всем! Пусть исправит все, что натворила!

Я боялась даже вздохнуть. Прима тяжело дышала у меня над ухом, и даже в ее дыхании мне слышалась поступь безумия!

Мне не померещилось – это действительно был Алистер ди Новайо. Усталый, даже какой-то изможденный. И напряженный, словно тетива лука.