Хозяйка волшебной лозы

Она утверждала, что вина полностью лежит на глупых и нерадивых работниках. И грозилась всех уволить.

Люди переживали, боялись остаться без куска хлеба и… шли ко мне.

За последнюю неделю у меня перебывали почти все работники. Каждому нужно было найти доброе слово, утешить, успокоить, пообещать, что что-то придумаю.

Но что я могу придумать?

Я ведь здесь не хозяйка. От меня ничего не зависит. Да, я могу помочь на винограднике. Что-то посоветовать, подсказать, но появляться там мне запрещено. Если увидят синьора Рокуэлл или ее сластолюбивый сыночек – побьют палками с полным правом, как незваную гостью.

Сначала я пыталась это объяснить каждому, но меня не слышали. Люди приходили не за правдой, им нужна была поддержка. И мне приходилось быть сильной. Ради них.

Они ведь тоже часть дядюшкиного наследия.

За два дня до сбора ягод на мой участок заявилась неожиданная посетительница. Синьору Рокуэлл я заметила издалека и выпрямилась, поправляя сбившуюся куртку. На моём огороде тоже шёл активный сбор урожая.

Диего, приходившего ко мне поначалу почти каждый день, я уговорила не показываться здесь днём. И, как оказалось, была права. Если бы Прима сейчас застала его помогающим мне, Диего точно вылетел бы из шато. Причём без жалованья за прошедший месяц.

Синьора Рокуэлл шла медленно, нарочито разглядывая небольшой огород, скромный палисадник и домик с четырьмя окнами. На её лице крупными буквами было написано презрение.

Что же вам от меня так сильно понадобилось, синьора Рокуэлл, что вы были вынуждены подавить свою брезгливость и явиться ко мне?

– Эй, как там тебя, Катарина! – крикнула она издалека.

Не слишком разумное начало, синьора. Не стоит оскорблять человека, от которого вы хотите чего-то добиться.

Я сделала вид, что не слышу. И вообще вернулась к своим грядкам. Пока Прима дойдёт до сути, у меня кальсот завянет. Я срезала ещё несколько длинных толстых пучков, похожих на лук-порей.

А потом началось.

– Да как ты смеешь меня игнорировать?! – Прима была до того возмущена моим равнодушием к своей особе, что не поленилась добежать до меня через грядки и схватить за руку.

Я даже покачнулась.

– Руки убери! – грубо велела ей. Ненавижу такое неприкрытое хамство.

Поскольку в меня в руке был нож, звучало моё предупреждение весьма серьёзно.

Синьора Рокуэлл немного растерялась. Никогда прежде я не повышала на неё голос. Даже если Прима сыпала оскорблениями. Она ведь сестра синьора Портэлла, какой бы гадиной ни была.