Сердце Холода

Блестящая бело-голубая и матовая чёрная чешуя смешались в яростной схватке двоих, от могучего рёва тряслись ветви деревьев. Слышался стук и лязг – когти и зубы ледяного натыкались на цепочки, железные коробочки и футляры, которыми был увешан противник.

Нырнув под струю огня, прошедшую над самым ухом, Холод ощутил наконец, как шипит в глотке убийственная ледяная пена, извернулся и выплеснул её, целясь ночному в глаза. В последний миг тот успел зажмуриться, но искрящаяся морозная корка расползлась по морде и шее, намертво запечатывая сомкнутые веки и трескаясь на оставленных Луной ожогах.

От страшного болезненного вопля заложило уши. Ночной дракон оттолкнул Холода и прыгнул в воздух, расправляя изорванные крылья. Некоторое время было видно, как он слепо трепыхается в небе, пытаясь выровнять полёт, а затем изодранная чёрная чешуя скрылась в грозовых тучах.

Крупные капли уже шлёпались на разбросанные угли костра, шипя, словно рассерженный дракон, но прохладная влага немного успокоила боль в обгоревших лапах.

– Кинкажу, очнись! – шептала она в слезах, осторожно ощупывая побелевшую чешую, потом отвернулась и всхлипнула: – Я совсем её не слышу, совсем!

– Ничего, её просто оглушило, – бодро произнёс Холод, но про себя горестно вздохнул. Изломанное тельце, казалось, упало с большой высоты на камни."

"– Нет, ну какой мерзавец! – причитала ночная.

– Наверное, боялся яда, – хмыкнул дракончик. – Пурпур небось ему все уши прожужжала, как это страшно.

Луна с сомнением покачала головой, не отводя глаз от застывшей бледной мордочки радужной.

Только теперь Холод вспомнил о том, что должно было занимать его мысли в первую очередь.

Ледяной дракончик, хромая, приблизился и молча взглянул в глаза предательницы.

Песчаный озабоченно нахмурился.

– Тот ночной может вернуться в любой момент вместе с Пурпур! Надо скорее убираться отсюда.

Холод кивнул и потянулся к золотой цепочке с футляром на шее у Пириты.

– Нет! – истерически завизжала она.