Хозяйка королевской таверны

Иногда средневековый юмор мог быть смешным – особенно если он исходил от парня с действительно красивыми глазами.

– У меня тоже завтра соревнование, только среди прожорливых лондонцев за серебряную поварешку. Остается только пожелать нам обоим удачи.

– Это точно. Кстати, у тебя сохранился нож, который я тебе подарил?

– Конечно, – сказала я, доставая презент лесного лучника, – с того дня, как мы распрощались с Джоном в Шервудском лесу, с его ножом я не расставалась. И он уже не раз сослужил мне добрую службу.

– Можно?

Джон протянул руку.

– Конечно.

Лучник взял свой подарок, вынул из ножен.

– Отличная заточка! И ни пятнышка ржавчины. Вижу, ты за ним ухаживала. Но думаю, что для такого ножа нужна все-таки более красивая одежда.

С этими словами Джон извлек из-под плаща ножны, искусно украшенные лиственным орнаментом. Видимо, лучник выдавил его по сырой коже, после чего она подверглась тщательной обработке. Думаю, на изготовление такого произведения искусства Джон потратил немало часов.

Осторожно, как мне показалось, с некоторой опаской лучник вставил нож в ножны – и я услышала легкий щелчок.

Джон выдохнул.

– Опасался, что не подойдет. Просто я отформовал сырую кожу по похожему ножу, чтоб он фиксировался. Теперь точно не выпадет из ножен и не потеряется. Только вынимать придется с чуть большим усилием.

Лучник протянул мне подарок, получивший потрясающе красивые ножны.

– Спасибо, – проговорила я, чувствуя, что краснею. То, что парень в средневековых условиях, фактически при отсутствии инструментов, настолько заморочился с презентом, говорило о многом.

– Я был уверен, что небеса не допустят такой несправедливости, – улыбнулся Джон.

– Тогда с меня ответный подарок, – проговорила я, протянув лучнику еще теплый яблочный пирог, в который он немедленно впился зубами.

– О-о-о, как вкусно! – простонал он.

Ответить я не успела – сзади меня появилась наша служанка с заплечной корзиной, снабженной двумя кожаными лямками: моя придумка вместо современного рюкзака.

– Свежая выпечка, госпожа, – проговорила Энн, снимая с себя груз.

Я отвлеклась лишь на мгновение, чтобы помочь ей. А когда обернулась, возле прилавка уже никого не было."

"Джон ушел по-английски, не прощаясь. Что ж, его право.