Хозяйка королевской таверны

Но если не верить в лучшее, то что остается? В речку с моста вниз головой? Ну уж нет, это точно не про меня!

Завидев меня, Черный потянулся ко мне губами – мол, принесла чего?

Я вздохнула, развела руками, типа, извини, нечем тебя угостить, – но вдруг вспомнила, что у меня в потайном мешочке лежит припасенный кусок лепешки, моя единственная еда на случай, если что-то пойдет не так. Но у Черного был такой несчастный вид, что я, недолго думая, достала тот обломок черствого хлеба и протянула коню.

Черный схрумкал подношение, потерся мордой об мое плечо – спасибо, мол.

– Не давай себя в обиду. Если совсем плохо будет, беги в лес, к Робину.

Чушь, конечно. Просто захотелось сказать коню что-то хорошее…

– Милуетесь?

Я обернулась.

Сзади стоял Вилль, держа в одной руке кусок надкусанной лепешки, а в другой узелок, из которого выглядывала нога жареной курицы.

– Попрощаться вышла, – сказала я.

– С конем? – Брови Вилля поползли вверх.

Ну да, в этом мире, наверно, эмпатия к животному может быть воспринята как сумасшествие.

– Скажи, а почему ты мне помог?"

"– С работой, что ли? – Вилль кивнул головой в сторону таверны.

– Да.

Рив пожал плечами, потом посмотрел на небо, затянутое тучами, сквозь которые с трудом пробивались солнечные лучи. Потом ухмыльнулся.

– Ну… Как ты там сказала? Если каждый человек хоть раз в жизни поделится добротой с другим, в этом мире станет немного светлее? Вот, решил проверить.

– Спасибо, – сказала я, осознавая, что рив и правда сделал для меня доброе дело.

– Пустяки, – махнул рукой одноглазый. – Мне все равно надо было заехать к Милдрет, купить еды на обратную дорогу. Ну, прощай. Может, еще свидимся когда.

Вилль подмигнул мне, отвязал коня, взгромоздился на повозку и уехал.

– Где тебя дьявол носит, бездельница? – громогласно поинтересовалась Милдрет, сунув мне в руки деревянный поднос с тремя кружками, наполненными элем. – Иди посетителям отнеси за крайний стол, что у окна.

Я вновь сдержала в себе все, что хотела сказать. Взяла тяжелый поднос, понесла к столу возле дыры в стене, затянутой какой-то желтой пленкой, почти не пропускавшей света.