Хозяйка королевской таверны

Сзади послышался хриплый смех – тот, кто душил меня, явно получал удовольствие от процесса. И в это же время другие юркие руки принялись шарить у меня под платьем, нащупывая кошель на потайном поясе: второй преступник точно знал, что и где искать…

– Не дергайся, – прохрипел голос душителя за моей спиной. – Стой смирно, может, живой уйдешь.

Я почувствовала короткий рывок, и тяжесть на поясе уменьшилась: второй грабитель срезал кошель.

– Живой – это вряд ли, – хихикнул второй.

Мгновенно в моей голове всплыли слова Милдрет, когда она в прошлом году раненая вошла в таверну: «Ограбили… Какой-то урод придушил, второй в это время кошель срезал. Потом ножом ударил напоследок, и они убежали… Ни лиц я не запомнила, ничего…»

Кажется, я нарвалась на тех самых уродов!

Проследили, что я каждую неделю хожу туда-сюда в один и тот же день, относя жалованье рабочим, – и вот сейчас я расплачиваюсь за то, что не просчитала этот момент и не послушалась Милдрет.

Конечно, можно было попытаться рвануться, чтобы спасти хоть не деньги, так собственную жизнь, – но на меня напал ступор. Может, дело в том, что, когда человека душат, он от асфиксии теряет способность к сопротивлению. А может, оттого, что меня сковал какой-то животный ужас.

Прежде всего – за ребенка!

Казалось бы, эта мысль должна была удесятерить мои силы, но нет… Шок сковал мое тело, и я просто стояла и, закрыв глаза, ждала удара ножом, который прекратит весь этот кошмар.

– Смотри-ка, у нее еще ножик на поясе, – воскликнул второй. – А ножны-то какие красивые!

Внезапно позади меня раздался неприятный хруст и следом – звук падения тела.

– Нехорошо брать чужие ножи, – произнес смутно знакомый голос. – И на девушек нападать тоже нехорошо.

И снова хруст, а после хрип – и аналогичный звук падения…

Липкие тиски, сжимавшие мою шею, исчезли – вместе с предательским шоком, охватившим меня.

Я схватилась за горло, с усилием сделала вдох.

И обернулась.

Глава 38

Это был Джон.

Маленький Джон.

Отец моего ребенка.

Человек, который бросил меня в первую брачную ночь, исчез почти на полгода… и сейчас спас жизнь и мне, и моему младенцу.