Хозяйка гиблого перевала (СИ)

 — Ну хоть ты ей скажи, что со мной нельзя так! Ну чего молчишь? Я уважаемый во всём мире артефакт!

Но мужчина лишь нахмурил брови, явно недовольный тем, что меч его сокровищница больше сдерживать не может. Этот наглый артефакт, похоже, теперь навсегда привязан ко мне, хочу я этого или нет. Я не хотела. Совершенно. Меня это тоже не радовало, поэтому я хмурилась так же, как и Градимир.

— Вот всегда знал, нехороший мы ящер. Непорядочный, — припечатал меч, а мы с Градимиром одновременно издали тяжёлый вздох, синхронно усаживаясь за стол и оглядывая блюда, которые приготовил к нашему приходу Федя.

— Скажи-ка, а ты молчать умеешь? — спросила я, мысленно практически смирившись с тем, что пока избавиться от меча не знаю как, и поэтому придётся его оставить.

— Зачем? Я и так долго молчал. Знаешь ли, томиться почти полвека среди неразговорчивых блестяшек утомительно. Я так чуть дар речи вовсе не потерял. И ладно бы хоть Горыныч со мной разговаривал. Так, он при своих ежегодных проверках лишь совал одну голову в ту дыру, где хранил меня, находил взглядом и улетал. Непорядочный, говорю же. Пленил, так хоть говорил бы со мной изредка… — пожаловался на Градимира меч.

— Да-а-а, — протянул Кузя. — Тишины нам больше не видать."

"— И покоя, — прокряхтела кикимора, притаившаяся на краю лавки. Она что-то вязала, всё это время наблюдая за происходящим и особо не привлекая к себе внимания. Вот так и меч бы себя вёл, цены бы ему не было. А то мы и, в самом деле, всякого покоя лишимся. Причём по моей же вине. Точнее, по вине моего любопытного носа.

И чего я вообще понеслась выяснять тайны Горыныча? Сидела бы себе сейчас спокойно, обедала.

Весь обед мы слушали стенания меча. Всевластушка, как я за глаза его прозвала, жаловался на свою тяжёлую “судьбу-судьбинушку”. Но в основном все его стенания приводили к одному. Что с хозяевами ему не везло никогда. И сейчас ему какая-то ненормальная попалась.

Обижалась ли я? Нет. Я была равнодушна к словам болтливой железяки.