Хождение по катынским мифам

Комаров прислал в редакцию «Военно-исторического журнала» свою статью «Окрик из посольства». Его статья вместе с письмом Чулиньски была опубликована в 12-м номере журнала за 1990 год.

Иронизируя с обиженным поляком, автор писал, что если бы ведала редакция, что дело примет такой оборот, то она, очевидно, не преминула бы спросить разрешения у советника: так, мол, и так, господин советник, не соблаговолите ли ознакомиться со статьей на предмет её публикации? Но вот беда: редакция удалена от «больших центров перестройки».

Да, дело плохо. Впрочем, нам кажется, писал Комаров, что советник не во всем прав: он почему-то понимает гласность только как изображение нашей истории в одном цвете. А нам в апреле 1985 года было объявлено, что гласность является родной сестрой плюрализма мнений.

Так что свидетель истории И. Степанов имел полное право сказать читателям, что какой-то цвет, на его взгляд, не соответствует исторической правде. Почему же это обстоятельство упустил из виду грозный советник? Ведь он обретается в «большом центре перестройки», можно сказать, даже в её эпицентре, и у нас нет оснований подозревать его в невежестве.

Скорее всего, Ереми Чулиньски горячий человек. По всей вероятности, вследствие своей горячности он забыл, что принялся отчитывать печатный орган, который ему ни по какому праву, в том числе и международному, как выражался один чеховский герой, не подотчетен. Горячий характер — не всегда дурной характер.

А ещё в своем письме польский советник пишет:

«…как же это может быть, что ТАСС в апреле текущего года во время визита Президента Польши дает сообщение, в котором Советское правительство признает, что убийство польских офицеров в Катыни было совершено НКВД, а Президент СССР М.

Но почему советник пишет, что пули немецкого производства были «якобы» найдены? Они действительно были найдены.