Хорошая девочка (СИ)

Да и если ничего не было, откуда взялись мои страхи? Те страхи, что вчера подняли головы, перечеркнув мои планы на Бекетова. Нет-нет. Глупо уже даже то, что я всерьез берусь анализировать Валеркины слова.

— Кто это был?

Оборачиваюсь. У Сергея только что искры из глаз не сыплются, но голос он контролирует.

— Биологический родитель Давида.

— Не знал, что вы так тесно общаетесь, — цедит Сергей, беспокойно перемещаясь в пространстве. Со стороны это выглядит довольно устрашающе и агрессивно. Если бы я не знала о его диагнозе, наверное, уже бы улепётывала так, что только пятки в попу влипали бы.

— Я его вижу в первый раз за несколько лет. Ты вообще можешь не мельтешить? Или это не контролируется?

Бекетов бросает на меня полный недоумения взгляд. Из чего я делаю вывод, что он не только не контролирует свою активность, но даже не всегда ее замечает. И это, мягко скажем, не приводит его в восторг постфактум. Недаром он вон как в лице меняется.

— Извини, — иду на попятный. — Просто со стороны твое поведение выглядит агрессивно.

Бекетов морщится. Кивает. Садится на стул, сложив на коленях руки.

— Так лучше?

— Гораздо. А до этого казалось, что ты вот-вот мне врежешь.

— Серьезно?

Закусив губу, киваю.

— Хм… Я… просто… Ну, знаешь, я захожу, а вы тут сидите, за ручки держитесь.

— Вообще-то я встала, чтобы уйти, а Валера меня задержал.

— А…

— Странно, что ты в чем-то меня подозреваешь, зная о моем прошлом.

— Ну… Я ревнивый. Так что хотел этот урод? — интересуется Бекетов, а сам то к одному плечу ухом тянется, то к другому.

— Не поверишь. Познакомиться с сыном.

— А ты?

— А я категорически против.

— Вот и славно. Надолго он сюда приехал?

— А что? — настороженно выпрямляюсь.

— Ничего. Просто интересно.

— Я не знаю, надолго ли он приехал — не интересовалась. А вообще, Сереж, пожалуйста, не вмешивайся в это, ладно?

— Почему?

— Потому что я — взрослая девочка и сама со всем разберусь.

— Ох уж мне эти взрослые девочки, — сощуривается Бекетов.

— А я предупреждала, что с малолетками намного попроще, — не могу его не подколоть.

— Не хочу никаких малолеток. Тебя хочу, — рычит между поцелуями. Мое сердечко сладко сжимается. Но тревога, поселившаяся в сердце, все равно зудит где-то на задворках сознания.

— Ну, говори уж. Ты чего так напряжена?

— Не знаю. Может, я неправильно поступаю.

— Конечно, неправильно, — соглашается Бекетов. — Заводишь меня и не даешь.