Хорошая девочка (СИ)

Ко мне же возвращается хорошее настроение. Нет, этот мужик просто неподражаем. Господи… Закусываю губу, чтобы не засмеяться, и неожиданно остро ощущаю во рту чужой непривычный вкус.

— Мне тридцать один, Сергей Михайлович. Я ответила на все ваши вопросы? У сына режим, знаете ли, и мы бы очень хотели успеть поужинать.

— Да, конечно. Черт… Вот я идиот.

— Просто очередное недоразумение. Бывает.

— Что-то много их. Недоразумений.

— Главное, что все живы. Признаться, в какой-то момент у меня возникли сомнения на этот счет.

"

"Лицо Бекетова вытягивается. А я вдруг понимаю, что мне ужасно нравится его троллить. Наверное, я все-таки страшная женщина. Ведь над убогими и больными грешно смеяться.

— Издеваешься?

А может, он не так уж и глуп. Понял ведь, что я над ним в открытую насмехаюсь.

— Ни в коем случае. Я оценила то, с каким отчаянием вы бросились отстаивать Давину честь.

— Мою честь?

Наконец, сообразив, что происходит, сынок громко фыркает.

— Пойдем, ты хотел меня угостить ужином.

— Да.

Было дело.

Разворачиваемся, беру сына под руку:

— Только после такого стресса даже не мечтай, что я стану экономить.

— Что ж… — подыгрывает мне Давид. — Тогда остается надеяться, что на моих призовых экономить не будут тоже.

— Ты их сначала заслужи! — бурчит Бекетов. Мы с Давидом переглядываемся. Всю дорогу до кафе я с большим трудом борюсь с улыбкой. А потом вдруг понимаю, что наша ситуация может оказаться не такой уж смешной.

— Подожди здесь.

Бросаю сына посреди дорожки и бегом возвращаюсь к парковке.

— Сергей… Михайлович.

Бекетов замирает у огромного внедорожника. Оборачивается:

— Да?

— У Давида ведь не будет проблем?

— Каких проблем?

— Я не знаю, — теряюсь. — Из-за нашего недопонимания.

— За кого ты меня держишь? — сощуривается чемпион.

— Ни за кого. Я просто должна была удостовериться, что случившееся не отразится на спортивной карьере моего сына.

— А если отразится, то что? Ты, наконец, перестанешь ломаться?

ГЛАВА 6

И вот тогда она мне зарядила.

Кто бы мог подумать, что у такой малышки настолько тяжелая рука. Включаю свет в салоне. Вытягиваю шею, чтобы лучше разглядеть свою физиономию. Кожа реально горит от удара. Что заслужил, как говорится. Растираю заросшую щеку. Это какой-то рок — выставлять себя перед ней идиотом. Ну, вот на хера я ляпнул это «Ты, наконец, перестанешь ломаться?»… Кто меня за язык дергал? Ведь если так разобраться, кроме прочего, она привлекает меня именно своей неприступностью.