Хорошая адептка — мертвая адептка (СИ)

— Все, мне конец… — прошептала я, обхватив посильнее шею ректора.

Не день, а какой-то кошмар. Выжила в схватке с таргеринцами, так погибну от рук разъяренной родственницы. Лучше бы она узнала о нас как-нибудь иначе. И не сегодня.

Глава 14

Стоило Аурелии сорваться с места с криком “Ах ты паршивая овца!”, и мы оказались в спальне Винсента. Ректор решил перенести нас в свой дом, чтобы избавить меня от разборок со слетевшей с катушек тетушкой. И я была безмерно благодарна ему за стремительный побег, поскольку мое состояние не располагало к выслушиванию незаслуженных обвинений и оскорблений.

Винсент бережно опустил меня на мягкий ковер и, убедившись, что я уверенно стою на ногах, отстранился. Первым делом я осмотрелась. Ничто в комнате не указывало на бурно проведенную здесь ночь, однако это не помешало моим щекам залиться багряным румянцем при виде заправленной постели.

— Может, мне лучше к себе? — нерешительно спросила я, переведя взгляд на главу академии, у которого на скулах играли желваки.

В его глазах полыхало расплавленное золото. Ректор злился. Хотя нет, он был в ярости.

— Ни в коем случае! Пока все не закончится, побудешь у меня. Здесь тебя не достанут ни таргеринцы, ни тетушка. Что на нее вообще нашло?

— Пришла в бешенство, ведь ее хрупкий замок из песка все-таки рухнул, — пожала я плечами и сложила руки на груди.

— Можно поподробнее? — голос Винсента прозвучал немного резко.

"— А? Что? Разве я что-то говорила? — пошла я на попятную, сделав вид, что и вовсе ничего не отвечала.

— Неужели до сих пор на что-то надеялась? Я ей четко дал понять, что между нами никогда ничего не будет, — он запустил пальцы в волосы и слегка взъерошил их. — В любом случае, я никому не позволю оскорблять тебя.

С этими словами он подошел к шкафу, выбрал майку, положил ее на покрывало, а затем заключил меня в объятия. Рядом со мной он заметно смягчился, хотя я по-прежнему ощущала напряжение в его теле.

— Тебе сегодня изрядно досталось, так что ложись и отдыхай.

— А ты? — я позволила себе вольность, и волна жара в тот же момент пронеслась по венам.

— С удовольствием составил бы тебе компанию, но не могу, — ухмыльнулся ректор, вглядываясь своими золотисто-карими глазами в мое лицо, словно хотел запомнить каждую черточку, каждый изгиб. — Появилось несколько непредвиденных дел.