Хорошая адептка — мертвая адептка (СИ)

К тому часу я могла лишь шевелить губами от бессилия. Едва я прошептала последнее слово, зелье засветилось, а затем сменило зеленый цвет на бирюзовый, словно говорило, что все будет хорошо. Зачерпнув половником, налила два пузырька и протянула Винсенту, который не отходил от меня ни на шаг.

— Отдайте это, пожалуйста, Аурелии. Пусть дает на протяжении суток каждый час по десять капель.

Я видела по выражению его лица, что ректор не хотел покидать лабораторию, однако он понимал, насколько это важно. Не только для двух империй, умирающих людей, но и для меня.

— Эми, — раздался над ухом заботливый голос любимого ректора.

Казалось, с момента ухода Винсента прошла всего секунда, но я снова очутилась у него на руках.

— Я так устала… Даже не представляете, как я хочу помыться, а затем забраться в постель и забыться до вечера крепким сном.

— Это можно устроить, но сперва пусть тебя осмотрит целитель, — настойчиво вымолвил он, бережно прижимая меня к своей груди.

— Вы же видите, что со мной все в порядке. Мне просто нужно хорошенько отдохнуть.

— Не перечь будущему мужу! — заглядывая в глаза, произнес он властным голосом.

— У вас не отбило охоту жениться на мне даже после всего, что случилось? Магистр Триннес подвесит нас обоих на ближайшем фонарном столбе, как только увидит, что стало с ее новой лабораторией.

— С начальством пусть разбирается посол. По поводу лаборатории тоже можешь не переживать, выделят деньги, вот увидишь. С таргеринцев сдерут втридорога. А произошедшее никоим образом не повлияло на мои намерения жениться на тебе. Ты же не думаешь, что я отступлюсь перед такими мелочами? Или ты пытаешься отвертеться от свадьбы?

В этот момент еле слышно отворилась дверь и в лабораторию бочком вошла моя тетушка, но Винсент настолько увлекся своими изречениями, что ничего не заметил.

— Не сейчас… — процедила я сквозь зубы, желая предотвратить бурю.

— Эми, я тебе четко дал понять, что обратного пути не будет. Ты выйдешь за меня замуж! И точка!

Пронзительный вопль, полный удивления, крайнего негодования и отчаяния, положил конец его возмущению и заставил посмотреть на раскрасневшуюся от злости Аурелию.