Холостяк для блондиночки

И никогда не предполагай такого, понятно? Я сделал искренне и бескорыстно, не обижай меня своими предположениями.

- Хорошо. Знай, это ничего не меняет. Я тебя простила, но вряд ли смогу еще раз довериться. Слишком много нужно забыть того, что просто невозможно забыть.

Она вернулась в кресло, слегка поежившись. Что ж опять так холодно. Начинает напрягать.

- Холодно? Малыш, прости меня, я снова тебя расстроил, подожди.

Он куда-то убежал.

Ксюша схватилась руками за голову. И что дальше? Что это значит? Он выбрал курицу или нет? Зачем такие предложения, если ему интересна другая? В принципе, какая разница? Вопрос совершено в другом: как ей быть? Неужели способна совершить такую глупость? Ломануться прямо на те же грабли, которые валяются в ее саду уже шесть лет? Третий раз? Судя по тому, как учащенно забилось в груди, ему просто не терпится.

Оксана Сергеевна, ты где? Где разум? Где рассудительность? Тишина.

На плечи опустился мягкий плед. В руки сунули стакан со светло-коричневой жидкость. Принюхалась: травка какая-то.

Успокоительное видимо. Кир обошел ее и закутал посильнее. Взял в руки ее ладони. По сравнению с его горячими и большими, ее казались поразительно хрупкими, почти прозрачными и жутко ледяными.

- Девочка моя, прости, меня. – Кирилл вдруг опустился перед ней на колени, все еще не выпуская рук. – Я такой идиот, просто тупой болван, дурак, гад, свинья. И много чего еще. Знаю, что простить меня почти не реально, но это почти, оно и дает мне надежду последние две недели.

Ксюша освободила руки, он обнял ноги, прижимаясь лицом к коленям.

И как ему объяснить, если и сама не знает, хочет ли отказываться от третьего шанса.

- Оксаночка, родная моя, да, я сглупил. Даже не так. Это было реально помешательство. Когда прочитал те слова, у меня словно красная пелена перед глазами встала. Мозг не мог работать нормально. Ты знаешь, что такое удушающая ревность?

- Когда ты кого-то душишь? Или когда тебя душат? А? Одинцов! Как ты поднять смел на меня руку? – наконец-то вырвалось наружу.

– Какое ты имел право меня трогать? Наплевать на ревность и другие причины! Нельзя руки распускать! Точка. Как мне тебе доверять, если до сих пор иногда тебя боюсь. В тот день в больнице, когда я тебя выгнала, мне снились твои руки на моей шее. Просыпаюсь, а тут ты, за ручку держишь. Как я не заорала на всю больницу, не знаю.

Плечи Кира у ее ног как будто сжались на глазах и поникли.

- Прости – шепчет он еле слышно ей в колени и сжимает их судорожно.