Развод. Цена твоей любви

Почему-то кажется, что передо мной спина мужа. Поэтому, когда Герман, оглядывается, шумно выдыхаю. Натягиваю на лицо дружелюбную улыбку, после чего толкаю коляску и иду к нему. Друг мужа всего несколько секунд смотрит на меня, а потом тоже направляется в мою сторону.

— Ты замену себе с пеленок растишь? — Герман, подойдя ко мне, присаживается на корточки и щекочет щечку Маришки. Дочка тут же задорно смеется. — А что с ней? — мужчина хмурится и смотрит на меня снизу вверх.

— Да так, упала, — сердце екает, когда я вспоминаю вчерашний день и страх, который одолевал меня, пока не взяла Маришку на руки.

— Конечно, понимаю, — Герман меня опережает, поднимаясь на ноги. — А у тебя няня заболела, да? — сводит брови к переносице.

— Откуда ты знаешь? — дыхание застревает в груди. Неужели он с Марком успели поговорить? Если да, то муж мог попросить не увольнять своих прошмандовок. Тяжело сглатываю.

— Да, сейчас же все болеют, — грустно усмехается Герман. — Наша тоже слегла. Алене приходится самой справляться с дочкой, пока я прозябаю на работе. — Выдыхаю. — Кстати, ты слышала, что мега-сделка Марка на финальной стадии? — гордость так и сочиться с лица мужчины. — Еще чуть-чуть, и мы выйдем на новый уровень. Твой муж, конечно, мастер переговоров.

Тяжело сглатываю, глядя на Германа. Когда-то и я так гордилась мужем. Да, он много работал, мало времени уделял семье, но он сделал себя сам и это подкупала.

— Кстати, а зачем ты меня позвала? — вспоминает Герман. — У тебя что-то важное? Проблемы с рекламной кампанией нового лекарства от кашля? — на его лице появляется тревога.

— Нет, все в порядке, — спешу уверить мужчину я. — Остались последние штрихи, и все готово.

— Хорошо, — Герман выдыхает с облегчением. — Я уже успел испугаться, что мой труд последнего года, никто не увидит, — засовывает руки в карманы халата.

Желудок ухает вниз. Почему-то становится жутко неловко, но отступать я не собираюсь. Не после того, что они устроили.

— Да, я хотела твоих практиканток обсудить, — выпаливаю на одном дыхании.

С лица Германа слазят все краски. Взгляд начинает бегать, но вскоре вновь сосредотачивается на мне.