Развод. Цена твоей любви

— Ну что ты, хватит, — произношу нежно. — Ты сделала все, что могла, — обнимаю подругу за плечи. — Дети падают, такое бывает. Главное, что ничего страшного не случилось.

Геля аккуратно обнимает меня в ответ, чтобы не задеть Маришку. Недолго стоим, не шевелясь, после чего я глубоко вздыхаю, выпуская остатки напряжения.

— Пошли, — похлопывая Гелю, которая вроде бы начала успокаиваться по спине. — Давай уйдем отсюда.

— Ненавижу больницы, — бормочет под нос подруга, судорожно вздыхает и отступает на шаг.

— Я знаю, — вымученно улыбаюсь.

Геля же просто кивает в ответ.

Уже в лифте, крепко держа дочь. Воспоминание об измене мужа возвращаются ко мне. Ноющая боль постепенно заполняет тело, при этом концентрируется в районе груди. Как только подумаю о том, что придется встретиться с Марком, становится не по себе. Поэтому, когда створки лифта разъезжаются, и мы выходим в холл больницы, не глядя на подругу, выпаливаю:

— Можно мы с Маришкой поживем у тебя?

Геля спотыкается.

— Что натворил Марк? — цедит сквозь стиснутые зубы.

— Дома расскажу, — кусаю губы, пытаясь подавить вспышки боли. — Если ты, конечно, разрешишь нам с Маришкой ненадолго стать приживалками.

— Какие еще приживалки? — Геля не думает ни секунды. — Оставайся у меня на столько, на сколько нужно. Но обещай, что все расскажешь, — переплетает наши пальцы.

— Обязательно, — тяжело сглатываю, представляя, насколько тяжелым будет этот разговор.

Мы как можно быстрее выходим из больницы, спускаемся по лестнице и даже успеваем пару шагов сделать, как с визгом шин перед нами останавливается темно-синий джип.

Тут же узнаю его и невольно начинаю отступать.

Шаг за шагом…

Шаг за шагом…

Вот только Марк оказывается проворнее, выпрыгивает из машины, огибает ее и стремительно сокращает расстояние между нами.

Останавливается напротив. Бросает взгляд на Маришку, после чего переводит его на меня.

В его глазах полыхает настоящая ярость.

— Ты решила нашу дочь угробить? — рычит муж.

Глава 7

Смотрю на мужа и ловлю ртом воздух.

Сначала, кажется, что мне послышалось, но через мгновение понимаю, он действительно сказал, что я хочу угробить нашу малышку. О чем он, черт побери, думает?

— Что ты такое говоришь? — сердце болезненно сжимается от его обвинения.