Холод в ее глазах (СИ)

И тогда он вспомнил о моей матери, ведь исходники до сих пор были у него. А моя мать испугалась, и последние три года, моя мать платила шантажисту. Вот почему у неё были такие расходы. Уверен, что дома у моей матери я не найду не украшений, ни шуб, ни прочих покупок.

Моя мать, которая разрушила мою жизнь. Я не мог отпустить эту ситуацию, не мог перестать об этом думать. Очень хотелось спросить у матери: ""Почему""? Почему она пошла даже на преступление и такую чудовищную ложь? Ответ был ясен, и от того страшен.

Она боялась потерять возможность получать от меня деньги на все свои капризы и желания. Жена, а потом и дети…

Стоя рядом с гробом я не мог отделаться от мысли, что матери было всё равно на мою судьбу, на меня самого. Её не остановило то, что она рушит мою жизнь.

Знакомые моей матери меня осуждали. Их шёпот был слышен даже сейчас, на кладбище. Я не стал устраивать пышных поминок с гуляниями в ресторане, только официальное прощание перед погребением.

В свете открывшейся правды, мне и с похорон хотелось развернуться и уйти. Да и не было среди собравшихся тех, кто искренне горевал бы о моей матери.

Вернулся домой я в самом мрачном расположении духа. Я себя таким ощущал только в первые дни после того, как вскрылись измены жены. Как оказалось сейчас, липовые, которых никогда не было.

— Анна, — громко зову домработницу.

— Да, Роман Викторович, накрывать на стол? — спрашивает домработница с неизменно спокойным выражением лица.

— Где ключи от комнаты с вещами Алисы? — замечаю, как у Анны Николаевны дёргается уголок рта.

— Со всеми ключами. Принести? — тем не менее, голос спокоен, может, немного удивлён.

Но домработница у меня опытная, на причуды хозяев привыкла не реагировать.

— Здесь разве всё? — может, заходи я сюда хоть иногда, я и не заметил бы, но сейчас, когда память как нарочно сыпет какими-то деталями, на которые я, казалось бы, и не обращал внимания…

Нет корзины с духами.

Алиса любила цитрусовый запах, и я как-то собрал сразу с десяток разных флаконов от разных марок. Их упаковали в голубую плетённую корзину. Алиса всё не решалась распаковать, так и стояла эта корзина рядом с зеркалом. Не вижу её белой шубы с воротником из чернобурки. Жена её надела пару раз всего. Боялась испачкать или испортить. Нет и бежевой короткой дублёнки. Впрочем, как и шкатулки с украшениями. Там были не только те вещи, что дарил я.