Холод. Неотвратимая гибель. Ледяная бесконечность. Студёное дыхание

Головорез остался доволен результатом своей работы и извлёк из мешка толстую стальную перекладину длиной около фута. Громила достал верёвку и принялся тугой шнуровкой подвязывать перекладину перпендикулярно древку несколько ниже широкого лезвия.

– Ты делаешь второе копьё? – спросил Логан, с любопытством наблюдая за его действиями. – Эта перекладина – это упор? Чтобы копье не провалилось в глубокий снег при ударе сверху?

– Это рогатина, старче, – объяснил головорез. – Упор нужен для того, чтобы зверя могучего удержать и к себе не подпустить, коли он решит свою жизнь на твою обменять.

– Разве рогатина – это не вилка с двумя зубцами? – удивился Логан.

– То рогатка, – улыбнулся Святогор. – А рогатина суть копьё тяжелое. Видишь, лезвие наконечника, его пером кличут, широкое и гранями вострое? То для того сотворено, чтобы и колоть, и рубить, коли понадобится. В бою не всегда это оружие удобным бывает, неповоротливо оно для быстрой сечи. А вот на охоте в самый раз, особливо когда зверь могуч и размерами велик.

"– Эээ… – замялся старик, – да. О другом. – Он вытащил из кармана шнурок, на котором болталась какая-то небольшая резная деревяшка, и Майку пришлось немного приподнять одеяло, чтобы её разглядеть. Предчувствия его не обманули. Отмороженный пенсионер держал в руке свастику. – Я тут… бессонницей по-стариковски страдал… – стушевался Логан, – … вот, вырезал, пока сон не шёл…

– Эка у тебя Свасти знатно удалась, – варвар с интересом разглядывал резную поделку.

– Ну… – старик смутился, – спасибо. Баловался иногда на вахтах. Смены на Барбекю долгие, а если буран приходит, так можно и неделю безвылазно просидеть. Вот и нашел себе хобби. Давно так вышло, случайно совсем. Я о чем хотел спросить: ты как-то сказал, что свастика твоя оберегает владельца. Может она мне завтра с сердцем помочь?

– Кусочек дерева, даже искусно вырезанный, не всесилен, – ответил Святогор.

Логан подчинился. Варвар поднес свою ладонь к руке старика, словно собирался накрыть лежащую на ней свастику, но остановил руку в нескольких сантиметрах и замер. Он что-то зашептал почти беззвучно, и старый полярник вздрогнул.

– Она тяжелеет! – выдохнул он. – Она тяжелеет и нагревается! Я клянусь, она нагревается!

– Всё, старче, – Святогор убрал руку.