Холод. Неотвратимая гибель. Ледяная бесконечность. Студёное дыхание

Этому жлобу силы не занимать – как он смог пробить стекло челнока?! Какой-то кувалдой, с двух ударов?! Стекло, от которого пули отскакивают! Такого вообще не может быть, а он разбил! И как ему удалось натравить дикое зверьё на этих чертовых ублюдков? Не иначе, использовал наркоту, русские это умеют, Майк хорошо помнил их «соль» и как на неё выходили тягловые твари.

Из-за пережитого ужаса заснуть не получалось, и Майк смотрел вперед, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь. Буер полз на малом ходу свозь непроглядную тьму, и он решительно не понимал, как варвар контролирует курс.

Небо было черным-черно, никакой луны и даже малейших звезд, всё обложено густой облачностью, никаких ориентиров, не говоря уже о том, что за все время похода головорез не использовал никаких источников света. Похоже, таковых у него просто не имелось. Зато наверняка имеется прибор ночного видения, который он старательно прячет от Майка и использует в темноте, когда Майк не имеет возможности этого заметить. Плевать, пусть прячет, лишь бы убраться подальше от этого долбаного анклава!"

"Через пару часов езды ветер серьёзно усилился, и удерживать малый ход стало сложно.

Минут сорок Майк вздрагивал на каждой снежной неровности, опасаясь столкновения с невидимым в ночном мраке препятствием, и не разжимал держащихся за поручни рук. Потом варвар засуетился, манипулируя с парусом и рулём, и буер подкатился к черной громадине, едва заметной на фоне всеобщей черноты. Громадина оказалась довольно крупной скалой неправильной цилиндрической формы с отвесными склонами, и у её подножия обнаружилось некое подобие грота. Головорез затолкал туда буер и объявил ночлег. Майк честно признался, что чувствует себя настолько плохо, что не может нести караул, закутался в одеяла и провалился в полный кошмаров сон. До наступления утра он раз десять просыпался в холодном поту, сипя и отмахиваясь то от облепивших его мутантов, врывающихся в покрытый кровавым льдом бронетранспортер; то от пронзающих его вертелом уродливых дикарей; то от одетых в лохмотья летного комбинезона жрецов, тянущих заскорузлые окровавленные пальцы к его мозгу, почему-то не имеющему крышки черепной коробки. Последний раз он подскочил с сиплым криком, отбиваясь от толпы дикарей с ржавыми гнутыми ложками в руках, пожирающих его мозг. К утру кошмары выжали психику, словно лимон, и окончательный удар нанес датчик системы обогрева, сообщивший о шестнадцати процентах заряда батареи.