Холод. Неотвратимая гибель. Ледяная бесконечность. Студёное дыхание

 – Я гражданин Новой Америки! Немедленно отпустите меня! Слышите?!! Я американец! Немедленно отпустите!

Замолкнувшее скопище инцестных уродов дружным движением повернуло головы к своему лидеру, и тот воззрился на Майка, напряженно морща скошенный лоб в тяжелых раздумьях.

– Я гражданин Америки! – торжественно и грозно повторил Майк, почувствовав, что его слова доходят до дикарей. Америка всегда была настолько великой страной, что наверняка память о могучем государстве, оплоте общечеловеческих ценностей, гаранте свобод и лоне мировой демократии сохранилась даже у настолько деградировавших людей.

Он повторил эту фразу дважды, с каждым разом делая интонацию всё более мужественной и решительной, для большей убедительности сопровождая слова ритмичными кивками в такт. Сморщенная рожа замершего в мучительных раздумьях вожака уродцев вдруг просветлела, и дикарь издал громкий гортанный вопль восторга, озаряясь неподдельным счастьем. Наконец-то до них дошло, подумал Майк, облегченно вздыхая.

Приплясывающий от счастья вожак обернулся к остальным уродцам и громкими воплями принялся что-то объяснять им, указывая то на Майка, то на вулкан, то на укушенный палец сородича. По мере объяснения лица дикарей вспыхивали неподдельным счастьем, уродцы начали восторженно галдеть и обниматься. Вожак издал дикий вопль, толпа взвыла в ответ, и все бросились к обескураженному Майку. Его подхватили на руки и потащили вниз по склону.

– Что вы делаете?! – Майк пытался вырваться, но это было бесполезно.

Толпа заорала ещё громче и ускорила шаг. Перед глазами Майка мелькнул исполинский козырёк ледниковой поверхности, нависающий над очень пологим склоном вулкана. Застывшие лавовые складки были густо покрыты влажным мхом, среди особенно крупных базальтовых наростов виднелись подобия не то нор, не то лачуг, устроенных из невообразимого хлама вперемешку с камнями.

Из некоторых нор выглядывали уродливые носатые дети, боязливо косящиеся на мелькающих во мху крыс.