Ход Роджера Мургатройда

– Вы не станете отрицать, о чем именно вы думаете, о чем думаете вы все. Только американец мог напечатать эти пометки, а я здесь единственный американец.

– Дон, милый, никто не думает, что печатал их ты! – вскричала Селина. Она крепко сжала его бедро. – Скажите ему, Эвадна. Скажите Дону, что вы его не подозреваете.

– Да нет, подозревает, – сказал он угрюмо. – И все вы. По вашим лицам видно.

– Дон? – сказала Эвадна Маунт.

– А?

– Вы читатель «Ищи убийцу!»?

– Чего-чего?

– Вы читатель «Ищи убийцу!»?

– Да нет, – ответил он после нескольких секунд.

 – Честно сказать, терпеть их не могу. Ну кому какое дело, кто кого…

– Хорошо, хорошо! – раздраженно перебила его писательница. – Ваша идея ясна.

– Извините, но вы же спросили, – сказал Дон. Затем, возможно, ободренный открытием, что сумел нащупать щель в до сих пор неуязвимой броне, он добавил: – Скажите, почему вы спросили? В чем была ваша идея?

– Вот моя идея. Будь вы читателем «Ищи убийцу!», вам хватило бы знаний сначала подумать, прежде чем обвинять меня в том, будто я обвиняю вас.

А если бы вы подумали немного подольше, вы бы скоро сообразили, что вы не единственный подозреваемый, только потому, что единственный американец.

– Не понимаю. Это как же?

– Ну, Кора, например…

– Знаешь, Эви, душечка, – протянула актриса, – было бы так ужасно мило, если бы хотя бы раз я не оказалась первым «например», которое втемяшится тебе в голову.

– Когда дело касается преступлений, Кора, нам всем следует привыкнуть быть «напримерами».

В любом случае, как я собиралась сказать, Кора, взяв Лондон штурмом сценической версии «Тайны зеленого пингвина», была зацапана – так они выражались, по-моему, – была зацапана «Метро-Голдвин-Майер» и следующие два года прожила в Голливуде. К несчастью, как Реймонд напомнил нам с обычной своей галантностью, она не вполне поднялась, как мы говорим о суфле, до искомой высоты.

Тут она вскинула правую руку, будто регулировщик, чтобы воспрепятствовать Коре опять ее перебить, как та явно намерезалась.

– Но хотя все и не сложилось, как хотелось бы, – продолжала она, – на протяжении этих двух лет она, безусловно, могла пропитаться орфографией янки.

А также наш добрый доктор Ролф, который несколько месяцев занимался врачебной практикой в Канаде до того, как злополучная случайность возвратила их с Мэдж через Ривьеру в милую старую Англию. Поправьте меня, если я ошибаюсь, но, насколько я понимаю, канадцы пишут на американский манер, а не на британский.