Ход Роджера Мургатройда

Затем так же быстро их отпускала и с мужественной улыбкой бодро – самую чуточку слишком бодро – оборачивалась к остальному обществу.

Через минуту-другую она снова заговорила:

– Извините, Фаррар, но вы случайно не?… – начала она вопрос.

– Да, миссис Ффолкс?

– Вы случайно не знаете, не вернулся ли мой муж?

– Э… нет.

– А! Но все равно благодарю вас.

Затем, притворяясь, что это только что пришло ей на ум, она добавила:

– Фаррар?

– Да?"

"– Вы подразумевали… извините… но вы подразумевали, что он НЕ вернулся или что вы НЕ ЗНАЕТЕ, вернулся ли он?

– Ну конечно, он может сейчас переодеваться, однако маловероятно, что он вернулся, и никто этого не слышал.

Тем более что он с Тобермори. И вы знаете то, как… ну, то, как он всегда хлопает дверью?

– Да-да, конечно. Вы, конечно, правы. Просто моя глупость…

Тем не менее она не выдержала и на этот раз уже не украдкой вновь раздвинула занавески и растерянно уставилась на пустынный унылый пейзаж, тянущийся от дома в незримую даль.

Было трудно поверить, что никто не обратил внимания на усугубляющуюся перемену в ней, что никто не ощутил истерику, скрытую в ней, будто запрятанный в бутылку джинн.

С другой стороны, даже в самый разгар кризиса нормальным людям не нужно практически никакого предлога, чтобы вернуться в обычное состояние самопоглощенности, о чем свидетельствовали обрывки разговоров, звучавших в гостиной, указывая, что в отсутствие неотложной темы для обсуждения, неотложной необходимости принять срочное решение, гости Ффолксов с облегчением все вернулись к обычной карусели бесед, предшествовавшей убийству.

Священник и его жена, например, наклонялись друг к другу, обсуждая что-то свое. Возможно, они обсуждали, какое будущее им предстоит с пятном, которое события последних суток наложило на их репутацию. Или же они просто втыкали воображаемые булавки в воображаемую восковую фигуру ужасной миссис де Казалис.

А две зловредные ведьмы Вест-Энда, Кора Резерфорд и Эвадна Маунт, упоенно развлекались, разбивая вдребезги претензии на славу общих знакомых в сферах пьес и книг.

Время от времени острое словцо той или другой пронзительно взвихривалось над общим гулом голосов («Да, он пробовал высунуться, коротышка этакий, но я его сразу укоротила», – писательница. «Ее собственные волосы, как бы не так! Да судя по виду, они даже не были ее собственным париком!» – актриса), после чего следовал каскад дребезжащих «хи-хи» Коры Резерфорд и гулких «хо-хо» Эвадны Маунт.

И еще Ролфы.