Хочу только тебя!

— Ах он сукин сын! — В голосе Эмилио было столько сдержанной угрозы, что Мишель стало не по себе. — Ноги его больше не будет в галерее. А в твоем доме есть сигнализация. — Эмилио сурово посмотрел на нее: — И никуда не ходи одна. Comprende[8].

— Мне ужасно нравится, когда ты сбиваешься на итальянский, — сказала Мишель, стараясь его развеселить.

— Я серьезно.

Она наклонила голову набок, не отрывая от него многозначительного взгляда.

— Я большая девочка и способна сама себя защитить, не забыл?

Мишель не обманывала.

— Ну-ка встань, — сказал он приказным тоном. — Встань и повернись ко мне спиной.

— Эмилио…

— Давай-давай, cara, вставай!

— Это совсем ни к чему, — запротестовала она, заметив в его глазах легкую улыбку.

— Ну давай, ради меня.

Зажужжал электронный зуммер, сообщая, что кто-то входит в галерею через парадную дверь.

— Это Никос.

Неужто уже четверть первого? Надо пойти попудрить нос и посмотреть, в порядке ли прическа.

— Мы вернемся к этому попозже.

— К чему это вы вернетесь попозже? — заинтересовался показавшийся в дверях Никос.

Его мощная фигура заняла почти весь дверной проем, и Мишель показалось, будто комната сразу уменьшилась в размерах. В брюках безупречного кроя и синей рубашке с расстегнутым воротом, с небрежно перекинутым через плечо пиджаком он являл собою образчик этакого городского денди.

— Надо посмотреть, как оно будет при настоящем нападении, а не в спортивном зале, где все заранее рассчитано, — пояснил Эмилио, твердо глядя в глаза Никоса.

— Мишель посвятила вас в свои дела. — Это был не вопрос, а утверждение, — понимающе кивнул тот.

— Да, посвятила.

— Думаю, вы не будете возражать, если ее обеденный перерыв немного затянется?

— Ничего не имею против.

— Я намерен перевезти ее к себе домой.

Мишель рывком отодвинула свой стул.

— Прошу прощения, — проговорила она, обращаясь к Никосу. — Ты намерен сделать что?

— Переселить тебя на время к себе, — спокойно пояснил он.

Ее глаза вспыхнули зеленым огнем.

— Как бы не так!

— Ну, тогда я перееду к тебе. В конце концов, никакой разницы нет.

— Есть, и очень даже большая!

— Тогда выбирай.