Хочу только тебя!

Да только уже сейчас ясно, как все пойдет дальше, и сколько бы она ни сопротивлялась, никакого проку от этого не будет.

Значит, надо признать поражение и уступить — частично.

— Можешь спать в другой комнате.

Мишель пересекла гостиную и, войдя в спальню, плотно прикрыла дверь.

Если ему обязательно нужно спать здесь, пусть спит. А она наполнит ванну горячей водой, подольет пахучего жидкого мыла, взобьет пену и будет сидеть там, вся в пузырьках… пока не успокоится. Потом как следует вытрется, ляжет в постель и будет спокойно спать, пока утром ее не разбудит будильник.

Мишель залезла в ванну и легла, погрузившись в благоухающую воду. Какое это блаженство — лежать вот так, безвольно расслабившись.

Она сонно закрыла глаза… и подскочила, расплескивая воду, когда раздался резкий стук. В следующее мгновение дверь открылась и в ванную спокойно, как ни в чем не бывало, вошел Никос.

— Какого черта ты сюда вперся?

«Как она похожа на ребенка», — подумал он про себя. Растерянные, сердитые глаза, волосы, скрученные в пучок и сколотые на макушке, и кругом пена, видны только плечи и голова.

— Я подумал, вдруг ты заснула. Так ведь можно и утонуть.

Ее зрачки расширились от гнева, глаза потемнели и казались огромными.

— Ты что, не мог постоять и подождать, пока я отвечу?

— Я постоял, а ты не отвечала, — невозмутимым тоном объяснил он. — Поэтому и вошел.

— Ну хорошо, а сейчас поворачивайся и уходи. Не зная, как еще выразить свое возмущение, она вдруг, неожиданно не только для него, но и для себя самой, зачерпнула ладонями пенной воды и плеснула на него.

Грудь его рубашки мгновенно потемнела. Мишель в оцепенении скользнула взглядом по сползавшим вниз клочьям пены, потом подняла глаза на его лицо. И того, что увидела в его взгляде, Мишель испугалась еще больше.

В нем было откровенное, страстное желание. На мгновение ей подумалось, что он сейчас наклонится, вытащит ее из ванны…

К горлу подступил комок, и несколько секунд, казавшихся вечностью, она не могла вымолвить ни слова.

— Сам виноват, — с трудом пробормотала она наконец.

— Это что, извинение? — с ехидцей спросил Никос.

— Объяснение.

Его глаза блеснули.

— Давай, спускай воду и вылезай.

Мишель не двинулась с места.

— А ты будешь тут? Ни за что!

Никос взял с полки большое банное полотенце и развернул, держа перед собой широко разведенными руками.

Он увидел, как ее глаза наполнились слезами и стали похожи на два озерца. Устремленный на него беспомощный взгляд подействовал на него сильнее всяких слов.